12+

Мастер-класс итальянского кинорежиссера Паоло Тавиани

6 июля 2011 года в Юго-Западной башне Вологодского кремля прошел мастер-класс выдающегося итальянского кинорежиссера Паоло Тавиани.

В кинематографе он работает вместе со своим братом Витторио. Их можно назвать «сиамскими близнецами» итальянского кино: они вместе снимают кино, пишут сценарии. Паоло на пресс-конференции кинофестиваля «VOICES» на вопрос о том, как распределены их функции в кинематографе, ответил сравнением: когда вы пьете хорошо приготовленный капучино, можете ли сказать, где кончается кофе и начинается молоко? И на мастер-классе он оговорился, что, говоря «я», подразумевает свою точку зрения и точку зрения брата Витторио.

Вел мастер-класс киновед из Москвы Валерий Басенко, также во встрече принял участие преподаватель Вологодского государственного педагогического университета Александр Иванов.

Вначале были показаны фрагменты из фильмов братьев Тавиани: «Ночь святого Лоренцо» (1982), который был показан на кинофестивале, «Алонзофан» (1973) и «Флореаль» («Пора цветения») (1993).

- Из ваших фильмов в российском прокате был только «Отец-хозяин». Но иногда проходили ретроспективы итальянских режиссеров послевоенного поколения. Какое влияние на вас оказал итальянский неореализм?

- В нашей жизни многое перевернул просмотр фильма «Пайза» Росселини. Я и Витторио были потрясены. Благодаря этой картине мы поняли, какую трагедию пережили. Я и брат стали кинорежиссерами в 1960-е годы, влияние неореализма ощущали тогда не только мы, но и другие режиссеры нашего поколения, и более молодые: Скола, Белоккио, Феррери, Бертолуччи. Мы начали делать экспериментальное кино – «Авангард 1960-х», но, конечно, мы только старались приблизиться к неореализму.

- В советском киноведении было принято считать, что после «молодежного кинематографа 1960-х годов» на смену ему в Италии пришел «политический кинематограф 1970-х годов». Правильно ли это?

- Не только русская кинокритика использовала этот термин. Сейчас молодые презирают политику. В конце 1960-х годов политика – это был момент познания человека. Самое главное не политическое послание, которое передавали эти фильмы, а человечность героев этих фильмов.

- В нашей советской критике ваш фильм «У Святого Михаила был петух» считали политическим и ругали, что он искажает идею революции. В конце эпохи политического кино пришло ли новое направление в кинематографе Италии – «историческое кино»?

- Ошибались критики, считая этот фильм политическим. Это экранизация рассказа Льва Толстого. Мы с братом его очень любим, он позволяет нам рассказать о себе через его произведения. Но литература – это одно, а кинематограф – совсем другое. Мы сделали свою интерпретацию произведения Толстого, а не гладкую иллюстрацию.

- Вы трижды обращались к произведениям Толстого: фильмы «У Святого Михаила был петух» (1972), «И свет во тьме светит» («Ночное солнце», 1990) по произведению «Отец Сергий», «Воскресение» (2001) по одноименному роману. Почему?

- Вопрос сложный. Мы итальянцы, нам очень близка русская литература. Когда я читаю Толстого, то чувствую себя как дома. Раньше этот писатель для меня был как отец, затем – как брат, а сейчас, может быть, – как сын. Я бы не решился и не взялся снимать фильмы по романам Толстого «Война и мир», «Анна Каренина». Это шедевры. И нельзя их представить на экране. «Воскресение» – это тоже великое произведение, но не совершенное. Поэтому мы решились снимать по нему кино.

- Почему так много детских образов в ваших фильмах?

- В моей семье было пятеро детей. У меня два сына, у Витторио – тоже. Нет ничего прекраснее, чем детская реакция на что-нибудь, и страшнее, чем страдания детей. В «Отце-хозяине» показано абсолютное детское страдание. В финале фильма «Хаос» дети, как ангелы, парят, спрыгнув с горы. Это автобиографичные воспоминания.  В детстве мы жили в доме, который находился под горой, мы поднимались на нее, смотрели на панораму внизу, и хотелось спрыгнуть вниз и парить.

Последний по времени ваш фильм - документальный. Расскажите о нем.

Действие картины происходит в тюрьме. Мы снимали, как актеры-заключенные репетируют Шекспира. Рабочее название ленты «От решеток к сцене».

Татьяна Канунова,
фото Ирины Сорокиной