Архив номеров

Организаторы Фестиваля креативной урбанистики, прошедшего в Вологде в июле 2014 года, – архитекторы Михаил Приёмышев, Денис Притчин и PR-менеджер Максим Горбов – рассказывают о том, как создать современное общественное пространство, почему стоит любить дерево и от кого зависит будущее арт-зоны 15/17.

Юлия Шутова

Как появился термин «курбанистика», что он означает?

Максим: Есть одна история, связанная со словом «курбанистика». Мы недавно отдыхали на этой площадке, к нам подбежал маленький мальчик и спросил: «А вы курбанисты?» – было видно, что для него это очень важно. Для меня тоже.

Михаил: Прямо так и спросил?

Максим: Да, говорит: «Вы курбанист?», – и потом: «Ого!».

Но ведь он не понимает, что это значит. Наверное, думает, это кто-то наподобие космонавта…

Максим: Это неважно, важно, что слово уже вошло в вологодский обиход.

Михаил: Вообще урбанистика – это широкое направление, связанное с исследованием города, различных процессов, которые в нем происходят. Мы хотели на эти процессы посмотреть через какой-то творческий, креативный, фильтр. Если говорить простым языком: вот творчество, а вот город, и мы стремились эти понятия соединить.

Максим: И потом появилось сокращение «курбанистика» – от «креативная урбанистика».

С чем связан резкий рост интереса к урбанистике в последние годы?

Денис: Да, есть такая тенденция. Просто сама дисциплина – урбанистика – довольно молодая, ей 10 – 15 лет. До ее появления существовал классический взгляд на города. Речь идет о градостроительстве, которое занималось планированием и развитием. Сейчас возникло понимание того, что город – это не просто стратегический мастер-план. И урбанистика предлагает комплексный подход к изучению города, она совмещает исследования в области социологии, экономики, архитектуры и дизайна, маркетинга, истории и культурологии…

Актуальным становится брендинг городов, когда на первый план выходит проблема идентификации города. Ведь глобализация идет уже давно, и есть точка зрения, что этот процесс стирает различия не только между городами, но даже между отдельными странами. И поэтому городу важно уловить, в чем его индивидуальность, понять, где его корни, чем конкретно он отличается от других городов.

Почему такой всплеск интереса к урбанистике в России? Потому что мы до сих пор живем прошлым. Наши города базируются на советском наследии. Если говорить об инфраструктуре, то с начала 90-х у нас в городах не было каких-то серьезных трансформаций. Не было переосмысления понятия «общественное пространство», его влияния на развитие города, на миграцию. Мы не задавали вопросов: почему наши города некомфортные, почему мы зачастую живем в деградированной городской среде. Но мир изменился, и изменились потребности людей. Города должны быть более ориентированы на человека, на простого горожанина. Здесь есть интересный момент – урбанист Свят Мурунов всегда спрашивает, в чем различие между жителем и горожанином. Вы можете для себя определить?

Понятие «горожанин» несет в себе что-то активное, гражданское, а понятие «житель» – нечто инертное, бездеятельное…

Денис: Да, в нашем понимании, горожанин – это человек сознательный, который заинтересован в развитии своего города. Он небезразличен к среде обитания, активен, ему важно высказать свою жизненную позицию. А житель – это некий пассажир, который просто живет в городе, потребитель городской среды. Он существует по схеме «дом-работа», и у него нет желания участвовать в развитии города. И это тоже большая проблема. Сегодня многие молодые перспективные специалисты уезжают в крупные города, а в провинциальных появляется большая нехватка человеческого капитала – тех людей, которые могут как-то изменить ситуацию в городской среде.

Расскажите, как вы пришли к необходимости участвовать в этих процессах? Это связано с архитектурным образованием?

Михаил: Мы уже пять лет как окончили университет, кафедру архитектуры ВоГТУ. С тех пор мы искали свою нишу – не просто на архитектурном рынке, но вообще в профессии. Хотели найти то, чем бы могли заниматься, кроме капитального строительства. Нам оказалась близка тема городской среды, мы ездили на вокршопы в России, в другие страны. С Вологдой мы начали работать два года назад – появился проект «Активация», и с этого момента у нас возникло стремление к переосмыслению города. Это стремление вылилось в идею Фестиваля креативной урбанистики и создание этой площадки… Как мы здесь оказались? Наш друг, музыкант Миша Данилов, начал репетировать на втором этаже библиотеки на Чернышевского, 15 – и мы увидели эту территорию. Этот пустой и заброшенный двор нам понравился, мы подумали: почему бы не создать здесь элемент современной городской среды? Но не просто сделать и подарить людям, а привнести в него какую-то образовательную составляющую, чтобы другие тоже могли включиться в процесс создания общественного пространства. Эта камерная территория, и это делает ее подходящей для проведения самых разных мероприятий.

Любой архитектурный объект должен отражать авторское видение той среды, в которой он создается и которую он изменяет. На что опирались вы, создавая арт-зону?

Денис: Эта площадка – удачное стечение обстоятельств. Мы не анализировали структуру города и не искали какое-то специальное место – мы пришли и вдруг увидели заброшенный кусок территории. Во время «Активации» нами специально были выбраны открытые площадки. Здесь кардинально другая ситуация – перед нами маленькая внутриквартальная история. Чем хороша эта территория: с одной стороны, мы здесь не на виду и как будто бы спрятаны, а с другой – мы не так далеко от центра города и транзитных путей. И огромный плюс площадки – это то, что ее окружают деревянные здания. Здесь есть атмосфера того города, который мы теряем... Конечно, тут нет выдающихся памятников архитектуры, но это реальная типовая застройка, и она безумно нам понравилась. У нас не было потребности опираться на зарубежный опыт – само это место подсказывало какие-то решения. Мы просто приходили сюда, устраивали субботники, убирали мусор – заросли кустарника и чертополоха…

Максим: Денис очень мягко сказал (все смеются). Тут был не только чертополох…

Денис: Я хочу сказать, что когда ты работаешь на территории вместе с людьми, которым она небезразлична, тебя как бы обволакивает атмосфера этого места, и ты начинаешь мыслить, придумывать, фантазировать, что здесь лучше сделать.

Михаил: Да, мы сюда пришли не как менеджеры, а как культиваторы в прямом смысле этого слова – мы культивировали землю, а потом начали культивировать события, создавать образ этой арт-зоны.

Денис: Нынешняя планировка арт-зоны сложилась из конкретных поставленных нами задач. Это просто профессиональный взгляд на территорию, попытка рационально ею распорядиться. Ну а дерево – традиционный для нас материал, мы с ним работаем не первый год.

Как получилось, что дерево стало любимым материалом в вашей работе?

Денис: Здесь нет особого новаторства. Наш интерес к дереву возник во времена «Активации», когда мы принципиально создавали объекты из дерева, потому что в нашем городе оно почти не используется в общественных пространствах. Сложилось странное мнение, что дерево – это неактуальный строительный материал, хотя исторически архитектура нашего города деревянная. С деревом стали возникать какие-то негативные ассоциации, как будто деревянные объекты – это что-то второсортное, дачное, то, что должно находиться за городом, что в урбанизированной среде это материал недолговечный, экономически невыгодный. Хотя, например, в скандинавских странах его используют очень активно, потому что дерево – это живой материал. Он более близок человеку, чем камень, пластик или металл. В период «Активации» у нас была идея внести дерево в общественную архитектурную среду. И в создании арт-зоны мы следовали этим мыслям.

Как происходит взаимодействие урбаниста и архитектора? Должен ли современный архитектор быть еще и урбанистом?

Михаил: Урбанистику и архитектуру сложно разделить. Очень часто один человек обладает обеими этими компетенциями. Но архитектор может заниматься каким-то определенным направлением, например, жилищным строительством, и проблемы комплексного решения города ему могут быть не интересны. Урбанисту, наоборот, интересны более масштабные явления. Поэтому взаимодействие, безусловно, должно быть.

Главной проблемой урбанистики в России считается то, что жители не являются субъектами городских отношений. Они потребляют среду, однако не заинтересованы в ее преобразовании. Можно ли изменить эту позицию? Расскажите о своем опыте организации фестиваля в этом аспекте.

Максим: Это мероприятие мыслилось не просто как открытие арт-зоны и презентация нашего большого проекта. Фестиваль имел образовательную функцию, и форма его проведения для города была новой. Да, по большей части люди приходят и потребляют, они часто жалуются: у нас нет того, нет этого… Но пока жители сами не начнут хоть иногда что-то делать, «это» не появится! К примеру, здесь была мастерская прикладной урбанистики Свята Мурунова, и я общался с одним из ее участников. Он ничего не знал об идее фестиваля, случайно пришел сюда по совету знакомых. А в конце он сказал: «Спасибо большое, у меня просто мир перевернулся в глазах». И если люди потом начнут что-то делать в направлении, которое им интересно – в архитектуре, музыке и т. д. – цель фестиваля будет достигнута. Будет здорово, если что-то подобное возникнет в другом микрорайоне. Дальнейшая история конкретно этой площадки зависит уже от других. Это место для активных, думающих людей.

Что для каждого из вас стало итогом фестиваля, главным результатом работы?

Михаил: Я увидел интерес к нашей деятельности со стороны городских властей, их желание сотрудничать. Нам также удалось воплотить образовательную идею фестиваля в воркшопах, которые создали определенные продукты в своих мастерских. Ну, и арт-зона, безусловно, некий результат. Место получило положительный отклик со стороны городских сообществ, которые хотят проводить здесь свои мероприятия. И это здорово, что теперь мы можем курировать и поддерживать инициативы других людей.

Денис: Для меня важно уже то, что этот фестиваль вообще получился. Когда ты находишься в начале такой истории, осознаешь ее масштаб, и у тебя нет опыта организации подобных мероприятий, это оказывает на тебя сильное давление – и одновременно вызывает большие ожидания. Еще один важный момент – отдача от людей. Когда мы только начинали работать, мы приглашали всех неравнодушных. И когда ты видишь, что приходишь на субботник не один, что вместе с тобой работают не только твои друзья, но и незнакомые люди, это придает сил и вселяет надежду на позитивный результат. Для меня очень важно, что люди откликнулись, хотя я всегда верю в небезразличных людей, их на самом деле много.

Ваше мнение о современной архитектуре города?

Денис: Если говорить о визуальной составляющей архитектуры, а не о стилистических вещах вроде применения новых материалов и технологий, то, на мой взгляд, современной архитектуры как таковой в Вологде на данный момент нет.

Михаил: Настоящая архитектура – это особый образ мышления. Ты должен понимать, что здание не просто удовлетворяет интерес твоего заказчика – оно несет новый смысл в город и через несколько лет получит обратную связь. Архитектор должен быть стратегом, и именно этой стратегической составляющей в работе архитекторов сейчас не хватает.

Возврат к списку