Архив номеров
Подходит к концу Год литературы, и гость нашей рубрики - заведующий кафедрой литературы педагогического института ВоГУ Сергей Баранов, без преувеличения один из самых популярных людей в вологодской литературной среде в этот годЕлена Легчанова
Подходит к концу 2015 год, объявленный в России Годом литературы, и наступает время «собирать камни». Итоги подводятся на всех уровнях и в разных сообществах, так или иначе связанных с литературой. Гостем рубрики «Вологодчина литературная» стал заведующий кафедрой литературы педагогического института ВоГУ Сергей Баранов – без преувеличения один из самых популярных людей в вологодской литературной среде в этот год.
Сергей Юрьевич, чем запомнится Год литературы? В чем, по вашему мнению, была сверхзадача этой акции и решена ли она? Какие последствия этот год будет иметь?
Если бросать взгляд назад, то Год литературы запомнился множеством мероприятий самого разного характера. У Вологодской области есть значительный опыт в осуществлении такого рода проектов – и, мне кажется, в целом всё выглядело довольно впечатляюще. Издавались книги, читались лекции, устраивались конференции, проводились литературные вечера и мероприятия для школьников. Прошли вторые Беловские чтения, удачно вписался в контекст Года литературы ежегодный конкурс «Вологодская книга года». Кафедра литературы ВоГУ, пожалуй, чувствовала некую перегрузку, но это была в своем роде приятная перегрузка – быть участниками такого важного общественного дела. Вообще, это хорошо, что «наверху» дали повод вспомнить о том, чем является литература для нашей культуры, для нашего общества. Долгое время русская культура в целом была литературоцентрична, и это осознавалось на государственном уровне. В отчетных докладах на съездах коммунистической партии всегда был раздел, посвященный культуре – и рубрике «Литература и искусство» в этом разделе отводилось главное место. Заметьте: несмотря на то, что литература – один из видов искусства, ее выделяли в некую самостоятельную категорию, потому что она действительно имела колоссальное значение и для русской культуры, и для русской истории, и для русского общественного сознания.
Такое положение дел существовало на протяжении всего XIX и почти всего ХХ столетия. После перестройки, когда многим в России показалось, что надо срочно равняться на Европу, перенимать ее опыт и подстраиваться под выработанную там модель мира, произошло значительное охлаждение к литературе как важной форме духовной жизни, что с моей точки зрения совершенно неправомерно. Не случайно раньше первым из выпускных экзаменов в школе шло сочинение. Дело ведь не просто в том, чтобы проверить грамотность и начитанность. Сочинение демонстрировало образ мышления – выпускник, опираясь на духовный, культурный и интеллектуальный опыт, зафиксированный в литературных произведениях, выражал свое представление о жизни. Это было чрезвычайно важно. А сейчас литература в школьной программе сильно потеснена, сочинение ушло из основных экзаменов, ушел и устный экзамен по литературе – и мне кажется, уже несколько поколений воспитывались ущербно в плане развития общественного самосознания и культурной компетентности. Сейчас вроде спохватились и сочинение в 11 классе пытаются вернуть – на мой взгляд, это несколько скоропалительное решение. Подготовка к написанию сочинения – дело не одного дня: вся средняя школа должна готовить к этой итоговой проверке на зрелость мышления…
Что же касается Года литературы в «вологодском масштабе», то он, как мне кажется, продемонстрировал важную вещь: у нас еще немало людей, интересующихся литературой, посещающих публичные лекции, презентации книг, выставки, литературные праздники. Вологда в этом отношении – несмотря на ряд проблем – город достаточно благополучный. И местные власти, и городская общественность постоянно подпитывают интерес к культуре и литературе.
Когда Год литературы только начинался, вы много говорили о проблемах, существующих в этой области. Помог ли прошедший год взглянуть на проблемы по-новому или подобрать ключ к их решению?
Проблемы не новые – они просто еще раз дали о себе знать. Одна из самых острых связана даже не с тем, читаются или нет те или иные произведения (хотя и с этим сейчас беда), а с самим навыком чтения: подростки и молодежь разучиваются… понимать то, что они читают. Я уже многократно приводил как пример опрос 15-летних школьников, раз в три года проводимый в рамках международной программы PISA в 65 странах мира по математике, естественным наукам и чтению. Под чтением в данном случае имеется в виду не техника чтения, а понимание прочитанного. Российские школьники по результатам исследований 2012, 2009 годов находились во второй половине этого списка – занимали соответственно 39, 41 место (напомню – из 65). Первые строчки занимали Китай, Южная Корея, Япония, Финляндия. И это при том, что долгое время мы считали себя самой читающей страной. Причин, почему мы так резко утратили эти позиции, много. Это и общекультурная ситуация, и болезненные процессы, связанные с перестройкой нашего общества на протяжении последних тридцати лет, и изменение приоритетов – нередко насильственное, вопреки национальным интересам и элементарной культурной логике. Какой вуз сейчас приводится в пример в качестве эталона? Высшая школа экономики. По моему же глубокому убеждению, «главным» вузом должен быть Московский университет – вуз, демонстрирующий содружество самых разных наук – гуманитарных, математических, естественных, технических.
Что касается школьного курса литературы, то здесь не лучшую службу сослужили новые образовательные технологии. Это связано и с ЕГЭ, и с другими формами контроля, которые побуждают «натаскивать» ребят на стандартизированные вопросы и ответы. Получается следующее: человек текста не читал, но три-четыре фразы по поводу произведения написать может. В «помощь» ему – краткие пересказы: открываешь поисковик в интернете – и он выдает тебе десятки, а то и сотни ссылок, где содержание «Войны и мира» умещается на нескольких страничках. Это смешно, но и горько, потому что подобная практика ведет к ущербности, к понижению общего культурного уровня общества. Ну и засилие формальных критериев в школе играет свою роль. «Создайте технологическую карту, напишите синквейн, заполните табличку»… Подобная формализация не обеспечивает глубокого восприятия художественного произведения. Литературу надо читать в полнотекстовом объеме. Чтение, как писал Валентин Асмус – это труд и творчество. А о каком труде и творчестве может идти речь при знакомстве с куцыми пересказами?
И каковы в сложившейся ситуации могут быть пути решения этих проблем?
Прежде всего нужна четкая государственная политика в области образования и культуры, в частности, в сфере литературы. Когда-то не очень популярный сейчас Ленин сказал по поводу поэта Демьяна Бедного: «Идет за читателем, а надо быть немного впереди». Сейчас ситуация следующая: что хочется массовому читателю-зрителю – то ему и дают. Пример – наша кинематография, которая потакает публике, видя в ней потребителя с недостаточно развитым вкусом. Конечно, деятели искусства должны иметь в виду вкусы разных категорий публики, но при этом – «быть немного впереди», воспитывать – и государство должно этому способствовать. Это касается и образования, и литературы, и культуры в целом. Разовые акции тут не помогут. То, что был Год литературы, замечательно. Но вот следующий год – Год кинематографии, и что – забудем про литературу, займемся кино?.. Здесь нужна более последовательная политика. Если государство заинтересовано в развитии интеллекта, духовного мира и национального самосознания своих граждан, то в его интересах сделать так, чтобы внимание к литературе в обществе было на высоком уровне. Мы сейчас много говорим о патриотическом и духовном воспитании – а что мы под этим подразумеваем? Если огромное культурное богатство, воплощенное в нашей литературе, пропускать через сознание, через души школьников – это будет лучшим патриотическим и духовным воспитанием. Возможности литературы в этом плане сильно недооцениваются.
В этом году в просветительском проекте ВОУНБ «Популярно о литературе» вы читали лекции, посвященные произведениям классической литературы. Расскажите, как возникла идея проекта, какова его аудитория и каковы ваши впечатления от проделанной работы?
Идея проекта пришла сама собой. В рамках Года литературы областная библиотека по своему статусу должна была проводить ряд тематических мероприятий. Ко мне обратилась директор библиотеки Татьяна Николаевна Буханцева (кстати, выпускница филологического факультета) с предложением реализовать такой проект, в рамках которого раз в месяц все желающие собирались бы в ВОУНБ и беседовали о литературных произведениях. Честно скажу – мне эти лекции даются довольно тяжело, в первую очередь из-за состава публики. Когда я читаю лекцию на втором курсе филологического факультета, я знаю, с кем имею дело, знаю, что студенты изучали на первом курсе, что будут изучать на третьем. А в библиотеке, окидывая взглядом аудиторию, я понимаю, что передо мной сидят: преподаватель нашей кафедры, выпускники филфака, студенты, школьники, люди, в своей профессиональной деятельности вообще далекие от литературы... Мне рассказывали, как после одной лекции школьница дома сказала: было интересно, и надо бы теперь прочитать «Героя нашего времени». То есть рядом с человеком, писавшим дипломную работу по Лермонтову, сидит школьник, не читавший романа вовсе. И я должен как-то учитывать знания и опыт каждого слушателя в этой аудитории.
С одной стороны, это лекции трудные, с другой, мне кажется, очень важные в принципе, поскольку это один из способов приобщения людей к литературе, к чтению. На мой взгляд, практика чтения публичных лекций о литературе должна быть постоянной. И этот проект может продолжаться под другим названием, с другим составом публики. Это может быть не только разговор о классике, но и обсуждение современной литературы, встречи по поводу юбилейных литературных дат – и так далее.
В конкурсе «Вологодская книга года», проводимом Вологодской областной научной библиотекой, вы участвовали и как номинант (со сборником «Звук родных речей») и как член жюри. Бросилось в глаза, что среди книг-лауреатов и победителей конкурса не было художественной литературы. Как вы думаете, почему?
Сама акция «Вологодская книга года» совершенствуется, развивается – и что-то в ней будет меняться после подведения итогов конкурса. Видите ли, в конкурсе представлены десятки книг – очень разных и по уровню издательского исполнения, и по содержанию: учебные пособия, книги по искусству, книги по истории. Из всего этого многообразия нужно выбрать лучшую книгу – одну! Это весьма непросто. Художественная литература на конкурсе представлена была, но отдельная номинация для нее не предусмотрена. Возможно, в будущем организаторы конкурса предложат такую номинацию: «Лучшее литературное произведение года» и восполнят этот пробел. Хотя тут тоже могут возникнуть проблемы. Я имею в виду непростые отношения в вологодской литературной среде, наличие нескольких писательских союзов, которые не всегда умеют наладить контакт друг с другом. Еще одной проблемой становится, на мой взгляд, недостаточная связь вологодской литературы с читателем. Да, проводятся презентации, выходят книги, но массовый читатель обо всем этом мало информирован. В свое время вологодский писатель Александр Грязев произнес грустную фразу: «Получается, что мы теперь читаем друг друга». В общем, так и есть, на читателя выход не такой широкий, как хотелось бы, – и об этом тоже стоит задуматься. На недавней конференции в Вологодском институте развития образования шла речь о том, что тема «современная литература» в школе дает повод говорить не только об авторах федерального масштаба, но и о своих, вологодских. Только в Вологде на сегодняшний день не менее ста пишущих и публикующихся авторов, в области их гораздо больше. Причем наши авторы участвуют и побеждают в различных литературных конкурсах, завоевывают престижные премии.
В связи с этим встает еще одна проблема. Как сказал классик, «большое видится на расстояньи». Когда читаешь книжку современника, да еще и живущего рядом с тобой, трудно адекватно оценить значимость произведения. Наверное, специалистам в этом плане проще?
И нам тоже трудно, поверьте. Для полноценного существования литературы нужна критика – то, чего в нашей современной литературной ситуации очень не хватает. В Вологде есть отдельные критики, но нет критики как определенного рода литературной деятельности. Критика – это ведь не обязательно разгромные статьи, как иногда считают; критика – это прежде всего посредник между читателем и писателем. Вышла новая книга Дмитрия Ермакова, Анатолия Ехалова, Натальи Мелехиной или Галины Щекиной – почему в местных СМИ не появляются обстоятельные рецензии на эти произведения? Современные издания не печатают рецензий или делают это эпизодически – опять складывается ситуация, когда идут за публикой, а не впереди. Но воспитывать читателя, привлекать внимание к литературной жизни нужно. Это могло бы быть реализовано в разных формах – отклики, отзывы, комментарии в печати, по телевидению, на радио. Когда информация о книгах будет на слуху, книгам писателей будет легче дойти до читателя, литературная жизнь станет более полноценной.
У нас же часто бросаются читать тогда, когда из СМИ узнают о каких-то достижениях автора. Вот вошел он в шорт-лист Букера, как Щекина в свое время, к примеру, – все заинтересовались…
Да, но тогда возникает еще одна проблема: хочется почитать – а книгу достать не можешь. Нет ни в магазинах, ни в библиотеках. На этот счет у меня была идея издательского проекта «Вологодская библиотека». Мы даже выпустили одну книжку такой серии – повести Александра Иваницкого, писателя-романтика второй четверти XIX века. Он был преподавателем математики в Вологодской гимназии, но занимался и литературным творчеством. В этой серии можно было бы чередовать современную литературу и литературу прошлых лет. В одной серии, в едином оформлении наглядно были бы представлены лучшие образцы вологодской прозы и поэзии – разве не хорошая идея? Но, как всегда, все упирается в финансы, вернее, в их отсутствие…
Ну а в школе уже не первый год ведется курс «Литература Вологодского края». Он, правда, небольшой по объему. Но можно надеяться, что благодаря ему интерес к словесности своей малой родины у школьников пробудится...
Читатель сейчас уходит в интернет. Однако легкость публикации в интернете привела к тому, что пишущих сейчас больше, чем читающих. У любого желающего, независимо от уровня таланта, есть возможность опубликовать свои тексты и рассчитывать, что их прочитают. Как быть с этим массовым «писательством»?
Я относился бы к этому спокойно при одном условии: если у этого «человека пишущего» есть базовые представления о том, что такое настоящий художественный текст, и если ему привиты элементарные принципы литературного вкуса.
А в чьей это компетенции, кто должен привить эти азы? Родители? Школа? Общество?
Все вместе. И роль школы тут особенно велика, это несомненно. Кстати, в системе литературного образования, на мой взгляд, есть один недочет. В школьной программе мы имеем дело с текстами с «устоявшейся» репутацией, прошедшими тщательный отбор. Но, может быть, имело бы смысл время от времени говорить не только о хороших текстах, но и о плохих. И пояснять, почему текст этот хороший, а этот плохой – это помогло бы человеку выработать собственный подход к оценке произведений.
Вы являетесь автором-составителем множества сборников различной тематики, школьных хрестоматий, литературных альманахов. А вот могли бы Вы составить список произведений, так сказать, «необходимого культурного минимума» для каждого человека? Наверно, это могло быть актуальным в наш век, когда углубляться в тему или прочитывать «всего» писателя от корки до корки мало кто способен. К тому же многим читателям не хватает ориентиров – а к списку, составленному компетентным лицом, невольно отнесешься с вниманием. Какие произведения попали бы в этот список?
Пожалуй, я не взялся б за составление такого «минимума». Во-первых, всё-таки нужно четко представлять, для кого он составляется. Во-вторых, нужно учитывать пристрастность составляющего. Простой пример: Бунин не любил Достоевского - и если бы Иван Алексеевич составлял этот список, он не включил бы в него Федора Михайловича. У меня тоже есть свои предпочтения, мне не хотелось бы навязывать их другим. И в-третьих, тот список, который мог бы составить я, многие современные читатели расценили бы как архаический. Потому что туда войдут в основном классические произведения. Иногда студенты спрашивают меня о любимой книге – и когда я говорю, что упиваюсь «Мертвыми душами», они мне не верят. А это на самом деле так. Список, подобный тому, о котором вы говорите, я составлял недавно для выставки в областной библиотеке – меня попросили назвать несколько книг, которые сыграли важную роль в моей жизни, культурном, духовном становлении. Что туда вошло? «Гамлет» Шекспира – я им бредил в свое время. Пушкинский «Евгений Онегин» и лермонтовский «Герой нашего времени». Вышеупомянутые «Мертвые души» Гоголя. «Война и мир» Льва Толстого. «Братья Карамазовы» Достоевского. Из написанного в ХХ веке – «Котлован» Платонова и «Мастер и Маргарита» Булгакова. Из зарубежной литературы – «Сто лет одиночества» Маркеса и трилогия Фолкнера «Деревушка», «Город», «Особняк». А еще – «Остров сокровищ» Стивенсона. Но это мой список, и я не стал бы его предлагать в качестве обязательного минимума кому-то еще.
Ключевыми словами тематики итоговых сочинений 2015-2016 учебного года были выбраны «время», «дом», «любовь» и «путь». На какую тему взялись бы порассуждать вы?
Я бы предпочел более конкретную тему, но в принципе в моем сегодняшнем состоянии я написал бы на любую. Тему «Дом», к примеру, можно было бы рассмотреть на примере «Войны и мира» (семья Ростовых, семья Болконских, строительство семейного дома); если использовать внешкольные знания, то тетралогия Федора Абрамова «Братья и сестры» тоже хорошо подойдет; на базе произведений Василия Белова можно написать хорошее сочинение на эту тему. «Любовь» в качестве темы для сочинения я бы не выбрал – на мой взгляд, тема немножко от лукавого… ну разве что на примере «Старосветских помещиков» Гоголя – идеальной «модели» любви, на мой взгляд. Про путь я бы мог написать сочинение на основе стихотворения Лермонтова «Выхожу один я на дорогу». Но и «Тихий Дон», и та же «Война и мир», и «Мцыри» – это ведь тоже произведения о жизненных путях, по которым идет человек. О течении времени, о становлении характера хорошо было бы порассуждать на примере книги Виктора Астафьева «Последний поклон».
Талантливых авторов и хороших текстов сегодня немало, но они быстро «забываются», не возникает ничего такого, что имело бы общенациональный резонанс, какой в свое время вызвали «Доктор Живаго» или «Мастер и Маргарита». Это связано с невниманием общества к литературе или с отсутствием таких произведений?
Я думаю, и с тем, и с другим. Наша классическая литература ставила перед собой большие, серьезные задачи. Она пыталась художественными средствами ответить на основополагающие вопросы бытия: человек, ты зачем живешь? чем руководствуешься? у тебя ценности какие? Она была мировоззренчески очень состоятельной. Литература же последних 20-30 лет – по преимуществу игровая. Основная масса писателей играет в литературу, в литературные формы. Яркий пример – романы Бориса Акунина: автор постоянно играет – в один жанр, во второй, в третий. Мне кажется, что практически все современные писатели, имена которых на слуху, – это люди играющие, а не пытающиеся ответить на вопросы, касающиеся смысла человеческого существования.
Может быть, в какой-то мере давит наследие классической литературы? Нет ли у современных авторов ощущения, что всё уже написано до них?
В какой-то мере да. По моему глубокому убеждению, самая современная литература – это классика. Даже не по себе становится иногда, когда читаешь написанное сто пятьдесят лет назад – настолько поразительно оно созвучно современности. Как-то попала под руку книга Салтыкова-Щедрина «Господа ташкентцы». Я как-то раньше не удосужился ее прочитать. Читаю и диву даюсь: описано один к одному то, что происходит у нас сегодня. Готовлюсь к публичным лекциям в областной библиотеке – по Радищеву, по Пушкину, по Лермонтову – и каждый раз обнаруживаю, что написанное ими относится и к нам.
С другой стороны, современному молодому читателю воспринимать Пушкина или Гоголя подчас трудновато: другая культурная ситуация, реалии другие. Я сужу по школьникам, по своим внукам. Помню, когда-то я удивился, услышав от учителей, что повести Гоголя из «Вечеров на хуторе близ Диканьки», изучаемые в 6-7 классе, воспринимаются школьниками очень тяжело или вообще не воспринимаются. Когда мы, мое поколение, учились в школе, для нас все описываемое Гоголем было вполне понятно. А для нынешних ребят – это далекий, совершенно чуждый мир. Вот еще почему, может быть, нужна современная хорошая литература, говорящая языком той жизни, которая окружает современного читателя, не очень готового к восприятию классики. А для того, чтобы он мог воспринимать классику, его нужно постепенно к этому готовить. Это иллюзия, что читателем человек становится сразу, как только овладел буквами и научился складывать слова – ничего подобного. К чтению нужно готовить, а к чтению классической литературы – тем более. И это одна из основных задач школы – научить читать и воспринимать прочитанное.