12+

Игорь-Северянин (Игорь Васильевич Лотарев)

Игорь-Северянин Л. Усов. Игорь-Северянин. Кедр. 2002 г. Усадьба Игоря-Северянина во Владимировке Усадьба Игоря-Северянина во Владимировке Усадьба Игоря-Северянина во Владимировке
  • Игорь-Северянин
  • Л. Усов. Игорь-Северянин. Кедр. 2002 г.
  • Усадьба Игоря-Северянина во Владимировке
  • Усадьба Игоря-Северянина во Владимировке
  • Усадьба Игоря-Северянина во Владимировке

(4.05.1887 – 20.12.1941)

Поэт, переводчик, мемуарист Игорь-Северянин родился в Санкт-Петербурге. Отцом Северянина был отставной штабс-капитан железнодорожного батальона Василий Петрович Лотарев, а матерью – Наталия Степановна, урожденная Шеншина, дальняя родственница прославленного классика русской поэзии А. А. Фета. Когда брак распался, мальчик остался с отцом в г. Череповце, в ту пору относившемся к Новгородской губернии. Образование будущий поэт получил в Череповецком реальном училище, а в окрестностях этого города (теперь это Вологодчина), в северных лесах и на берегах северных рек впервые явилась ему его Муза («Лесофея»), отсюда и псевдоним поэта – «Северянин». Много лет спустя, уже в эмиграции, он воскрешал в стихах места своего детства и всегда при этом звучала в них ностальгическая нота: «О Суда! Голубая Суда! Ты внучка Волги! Дочь Шексны! Как я хочу тебя отсюда!» («Роса оранжевого часа»).

Писать стихи Игорь начал рано, сам определил начало своего творческого пути 1905-м годом, а в ранней и краткой автобиографии назвал цифру 35, обозначившую количество выпущенных им в свет самостоятельно поэтических брошюр. Широкую, хоть и с привкусом скандала («двусмысленную»), славу поэт получил в начале 1910-х гг., провозгласив новую поэтическую школу «эгофутуризма». Школа уже через год, обнаружив свою химерическую сущность, распалась, а Северянин подтвердил свою популярность (свой «недвусмысленный талант») выходом в свет первой полновесной книги стихов «Громокипящий кубок» (1913), доброжелательно отмеченный лучшими поэтами Серебряного века: Ф. К. Сологубом, Н. С. Гумилевым, А. А. Блоком. Впоследствии – и в России, и в эмиграции – Северянин составит и выпустит еще около двадцати поэтических книг, но громокипящий кусок» так и остался жемчужиной его поэтического наследия. Здесь произошло то слияние двух стихий, которые создали его неповторимый стиль, самим поэтом определенный формулой – «иронизирующее дитя» («Медальоны», 1934). Его лирический герой живет в двух ипостасях: дерзкий, ироник, то ли стилизующий, то ли пародирующий салонную поэзию, и бесхитростный лирик («как день весны»), чья душа безудержно «влечется в примитив». В последующие годы до ухода в эмиграцию он выпустил еще пять книг, много разъезжал но стране с «поэзоконцертами». Слава его росла, а 27 февраля 1918 г. в Москве в Политехническом музее упрочилась тем, что он выиграл конкурс на титул «короля русских поэтов».

В том же году поэт оказался в эмиграции, отрезанный от Родины новой государственной границей Эстонии, где они с матерью давно и регулярно снимали дачу в небольшом рыбацком поселке Тойла. Здесь, женившись на эстонской поэтессе Фелиссе Круут, он прожил более пятнадцати лет.

За границей Северянин продолжал активную творческую деятельность, выпустил несколько поэтических книг, лучшими из которых и последними стали собранные в тридцатых годах «Медальоны» и «Классические розы». Не прекращал концертной деятельности, разъезжая вместе с супругой-поэтессой по Европе. Переводил эстонских поэтов. Освоил крупные жанры – лирической поэмы и «романа в строфах». В 1922 - 1923 гг. одна за другой, создав цельность трилогии, явились в свет три автобиографические («безвыкрутасные») поэмы: «Падучая стремнина», «Колокола собора чувств», «Роса оранжевого часа», где с новой силой поэт образно воплотил любовь к стране детства – новгородскому (вологодскому) Северу, чьи «одебренные» сны так и остались главным содержанием его задушевной лирики.

Если его спрашивали, полагает ли он себя эмигрантом или беженцем, он неизменно сердился: «...я не эмигрант. И не беженец. Я просто дачник. С 1918 года». В стихотворении «Наболевшее» уточнил: «Нет, я не беженец и я не эмигрант, – Тебе, родительница, русский мой талант.. »

Сегодняшним наследникам богатств Серебряного века русской поэзии открывается без искажений «простая, как день весны» душа поэта – истинного северянина. В любви к природе Русского Севера душа эта раскрывается наиболее последовательно. Еще в 1906 г. напечатал он очерк в стихах «В северном лесу», где с сыновним чувством воспеты милые сердцу лесные края вокруг Череповца. Вслед за любимым поэтом А. К. Толстым в величавом образе сурового края юный поэт обобщил, символизировал формирующееся в нем понимание русского духа, славянской души: «Мне нравится унылая природа Мне дорогого Севера с красой Свободного славянского народа С великою и с гордою душой...».

В природе он более всего любил лес и воду, особенно воду. Реки, ручьи, фиорды, озера, моря всегда возбуждали его поэтическое воображение. «На реке форелевой», «Поэза северного озера», «Вода примиряющая», «Стихи о реках», «Норвежские фиорды», «Я к морю сбегаю» – десятки стихов Северянина варьируют тему «примиряющей воды». В последние трудные годы изгнания особенно настойчиво повторяет он образ северной реки – «форелевой», «играющей». Вечно бегущая вдаль синяя лента стала в его образном мире нитью, связывающей его со страной детства. Слияние рек, бегущих по разным странам и не признающих государственных границ, стало залогом, обещанием воссоединения с милой и утраченной землей: «Я снова вижу реки русские – Нелазу, Суду и Шексну... И брови хмурые, суровые Вдруг проясняются, когда Поймешь: Россонь слита с Наровою, И всюду – русская вода!». В стихотворении «Таймень» эта тема слияния и единения выражена особенно сильно.

Весной 1935 г. Игорь-Северянин, расставшись с Фелиссой Круут-Лотаревой, уехал из Тойлы в Таллин, где учился их сын Вакх Лотарев. Спутницей его жизни в последние годы стала В. Б. Коренди, не оставившая следа в его позднем творчестве. Материальные затруднения не позволили новой семье жить в столице, и она кочевала по эстонским городам и поселкам: Нарва, Венскюла, Усть-Нарва, где застало их установление советской власти в Эстонии и начало Великой Отечественной войны. Попытки эвакуироваться в глубь страны успехом не увенчались, и, перевезенный в Таллин, русский поэт скончался там 20 декабря 1941 г. На его могильном камне высечены слова из позднего стихотворения: «Как хороши, как свежи будут розы, Моей страной мне брошенные в гроб» («Классические розы»).

Творческий путь Игоря-Северянина, как и его жизненная дорога, не был гладок. Стиль его не был ровен. Муза металась между текучей модой и стремлением к вечной гармонии. И всякий раз, когда последняя одерживали победу, когда рождалось произведение, написанное по законам красоты и правды, душа его ликовала, а поэт переживал праздник возрождения. Одно из своих произведений он так и назвал – «Возрождение»: «Величье мира – в самом малом. Величье песни – в простоте. Душа того не понимала, Нераспятая на кресте. Теперь же, после муки крестной, Очищенная, возродясь, Она с мелодией небесной Вдруг обрела живую связь».

«Ручейковая» и ласковая лирика Северянина, посвященная родной земле, с которой он был долго и горестно разлучен, ныне возрождается, отличаясь и от ироничных «поэз» юности, и от саморекламных футуристических стихов. У нее иное лицо и иная задача. Пусть поэт в своей новой посмертной жизни на Родине не столько «эпатирует» презренного и бескрылого обывателя, как во времена юности, сколько напоминает людям о самом дорогом чуде – родной земле, разрыв с которой приносит душевную муку: «О России петь – что весну встречать, Что невесту ждать, что утешить мать... О России петь – что тоску забыть. Что любовь любить, что бессмертным быть!».

Он пел о России. И тем заслужил свое бессмертие. Наш земляк – северянин, «поэт с открытой душой», как назвал его еще в десятых годах XX столетия А. А. Блок.

Ю. В. Бабичева,

доктор филологических наук, профессор

Ресурс, посвященный Игорю-Северянину, на сайте ВОУНБ

Поделиться
Плюсануть
Класснуть