12+

На фестивале «Голоса истории» был представлен спектакль «Дядюшкин сон»

25 и 26 июня 2012 года на фестивале «Голоса истории» был представлен спектакль Российского государственного академического Большого драматического театра им. Г. А. Товстоногова «Дядюшкин сон».
 

В эти дни вологжане не только увидели игру прославленного дуэта ведущих актеров театра Алисы Фрейндлих и Олега Басилашвили, но и стали свидетелями по-настоящему прекрасного зрелища, в котором комический, невероятно смешной случай из провинциальной жизни постепенно превратился в грустную и высокую притчу.

Режиссер Темур Чхеидзе и художник спектакля Эмиль Капелюш создали на сцене механический мир, где пространство заполнено звоном металлических колокольчиков, а время превратилось в тягучую субстанцию. Быт обитателей Мордасова словно запрятан в систему музыкальных шкатулок, неслучайно они в таком изобилии выставлены на сцене. Одна из них – шкатулка Зины – с секретом. В ней, как кукольный черт, спрятана любовь к несчастному умирающему романтику Васе. Он возникнет в конце спектакля – пылкий и страстный, но уже наполовину не живой, уходящий. Таким же уходящим предстает перед нами князь К. – образ, созданный великим артистом Олегом Басилашвили. При его первом появлении перед нами неловкий, давно уже поломанный румяный «Петрушка» в европейском костюме некогда блистательного щеголя. Накладные волосы, приклеенные усы, корсет, поддерживающий сломанное ребро, механическая нога: не человек, а собрание осколков. То же самое произошло с мыслями и суждениями князя: вот обломок Хлестакова, который на дружеской ноге с Бетховеном и с Байроном, вот обломок Казановы, вот обломки рыцарских устремлений старого, как рухлядь, аристократа. За всеми ними в целости видна только душа ребенка, в которого постепенно превращается князь К., и которым он предстает перед нами в финальной сцене спектакля, то ли вспоминая прошлое, то ли уходя по дороге к следующему рождению.
 

Время здесь тягучее и медленное. Намеренно неторопливое движение маятника старинных часов создает поле удивительного драматического напряжения, работая против всех ключевых персонажей этой истории. Для Москалевой каждая отсроченная минута повышает риск провала задуманной свадебной авантюры, для старого князя и несчастного учителя Васи – неумолимо приближает час смерти, а Зину, роль которой исполняет удивительно грациозная актриса Полина Толстун, течение всего этого дня швыряет от благородства к бесчестию, от надежды к полному ее краху. В финале она тоже становится куклой, точеной фарфоровой статуэткой, увенчавшей крышку мордасовской музыкальной шкатулки. Изящная, застывшая, она кружится в повторяющемся механическом танце на балах, достигнув того положения в обществе, о котором так долго мечтала ее маменька, но потерявшая вкус к жизни, да и само желание жить. Князь и Зина в этом спектакле – две куклы-полюса, описанных Юрием Лотманом: «одно манит в уютный мир детства, другое ассоциируется с псевдожизнью, мертвым движением, смертью, притворяющейся жизнью. Первое (в спектакле Князь К. – прим. автора) глядится в мир фольклора, сказки, примитива, второе (горький итог судьбы Зины – прим. автора) напоминает о машинной цивилизации, отчуждении...».

И князь, и Зина, каждый по-своему, нежны и беззащитны, но ими, как куклами, постоянно пытаются играть. Их, хрупких, нездешних, готовых сломаться от любого неловкого прикосновения или пошлого слова, получают для игр даже не неловкие дети, а хитрые, проворные, лишенные моральных принципов и человеческих представлений зверушки, словно пришедшие в этот дом из песенки-потешки, пропетой Зиной для князя.


Наталья Молчанова