12+

О работе над своей знаменитой картиной «Год спокойного солнца» рассказал польский режиссер Кшиштоф Занусси

Представляя фильм зрителям кинотеатра «Салют», польский гость отметил, что лента снималась в очень непростых условиях: страна фактически находилась в изоляции, политическая ситуация не позволяла создать «актуальное кино», и режиссер решил снимать фильм о послевоенном времени. «Год спокойного солнца» получил Золотого льва Венецианского кинофестиваля 1984 года… Возможно, картина взяла бы и Оскар, но обстоятельства сложились иначе, о чем и рассказал пан Кшиштоф.

Действие фильма происходит сразу после окончания второй мировой войны. Полька Эмилия, которой уже за сорок, живёт вместе с больной матерью. Её муж, по всей видимости, погиб во время войны, хотя это ещё предстоит доказать по документам. Случайная встреча с Норманом, американским военным, который занимается расследованием в Польше преступлений, совершённых в годы войны, его поддержка и забота, трогательное участие, деликатное и в то же время упорное проявление искренних чувств по отношению к Эмилии, конечно, не могут не затронуть душу и сердце женщины. Норман предлагает Эмилии и её матери покинуть Польшу, тайно перебравшись через границу. Но героиня, как истинная католичка, готова пожертвовать собой и своим личным счастьем…

О том, как возникла идея фильма:

«Эта история взята из жизни. Не совпадают лишь мелочи. Я однажды познакомился с женщиной, у которой была такая судьба. К сожалению, прошло много лет, прежде чем я смог снять эту картину, и её уже не было в живых, она не увидела этот фильм. Так что историю я взял из жизни, но надо было еще найти момент, когда следовало ее рассказать. Это были 1980-е годы, сложный период в Польше, снять какую-то актуальную картину в те времена было особенно трудно. И я взялся за фильм, в котором действие происходит в первый год после Второй мировой войны.

О причастности к ленте Андрея Тарковского:

«Мне приятно думать, что к этому фильму имеет прямое отношение Андрей Тарковский. Как-то, в начале 80-х, мы с ним были в Америке – ехали на фестиваль в Колорадо на машине, пересекали самые красивые места – Гранд-Каньон (Grand Canyon) и Долину памятников (Monument Valley). И в Долине нас выловили журналисты и, конечно, бросились на Тарковского с вопросами, в частности, спросили его, что он думает о классической картине Джона Форда «Дилижанс», которая снималась в тех местах. Вы знаете, Тарковский не был хорошим дипломатом (улыбается). Он видел этот фильм, но совсем его не уважал, потому что считал смешным снимать картину о деньгах в таком метафизическом ландшафте. Американцев это глубоко обидело. Я попросил Андрея объяснить им, что он понимает под метафизическим ландшафтом, ведь американцы не до конца осознали его мысль. И он сказал: «Этот ландшафт, как икона». Я ему ответил: «Андрей, они не поймут такое сравнение». Он объяснил: «Ну как же, икона – это окно. Через это окно мы видим небо, и этот ландшафт тоже такой. Смотришь на природу и чувствуешь небо». Конечно, это американцам тоже не очень понравилось, но мы благополучно поехали дальше, и в машине у нас возник диалог, кто же сможет первым снять в этих местах одну сцену. И я победил: в «Годе спокойного солнца» появился этот метафизический ландшафт. Это на самом деле невероятной красоты место».

О главных актерах фильма Майе Коморовске и Скотте Уилсоне:

«Во время съемок произошло что-то такое, чего режиссер не мог придумать. Я сочинял этот сценарий под определенных людей. Со Скоттом Уилсоном мы были знакомы, а Майя всегда у меня снималась. Коморовска, как полька моего поколения, владела французским, английского она не знала, а Скотт, как настоящий американец тех времен, никакого чужого языка не знал. Они встретились перед съемками, посмотрели друг другу в глаза, и что-то произошло. Майя потом пришла ко мне и сказала: «Кшиштоф, помоги мне, чтобы ничего между нами не произошло, потому что у меня сын, которому 18 лет, и если я осенью моей жизни переживу унижающий меня роман, то он потеряет веру в любовь и всё святое». А потом пришел Скотт и сказал: «Кшиштоф, я хочу, чтобы приехала моя жена, один на съемках я быть не могу. Я чувствую опасность». Мои актеры были мудрыми людьми. Напряжение между ними было постоянным, жена Скотта, которая знала французский, переводила их сценические диалоги. Впоследствии семьи сдружились, и сын Майи жил у Скотта в Америке. Но этот мотив непонимания между героями и в кино, и в жизни для меня был ключевым».

О том, почему картина не была номинирована на Оскар:

«Картину наши польские власти приняли плохо. По ряду причин. Но была и одна совсем глупая интрига. Генералу Ярузельскому кто-то сказал, что личность молодого офицера, который в фильме работает переводчиком, списана с него, и что я над ним издеваюсь, ведь этот переводчик всем мешает. Это бред, я никогда об этом даже не думал. Но генерал поверил. Картина уже была отправлена на Оскар, но решением генерала и первого секретаря она была снята».

О своих героях:

«Мне вот еще что хочется сказать: автор не до конца согласен с решениями своих персонажей. Я глубоко не согласен с моей героиней. Она сделала неправильный выбор. Она боялась любви. Так что я с ней не согласен, но это моя картина, и получается, что я не согласен сам с собой, такое бывает (улыбается). Нужно было закончить фильм именно так, я чувствовал, что это художественная правда, но я ею недоволен».

Юлия Шутова