12+

Сборник «Всё или ничего. Эссе о поэзии и прозе» Варлама Шаламова вышел в Санкт-Петербурге

В петербургском издательстве «Лимбус-пресс» вышел сборник статей Варлама Шаламова «Всё или ничего. Эссе о поэзии и прозе». Книга получила название по заголовку одного из эссе писателя ( читать).

Литературные эссе Варлама Шаламова, впервые вышедшие отдельным томом, способны полностью поменять его образ в читательском сознании. Худой измученный человек в шапке-ушанке (полжизни лагерей, небольшой томик пронзительной лагерной прозы и психоневрологический интернат в финале) вдруг поправляет галстук, оказываясь интеллектуалом, эрудитом, блестящим литературоведом, ироничным критиком. Проведя многие годы в полной изоляции от культурного пространства, Шаламов удивительным образом выходит в авангард литературных споров своего времени: он рассуждает об антиутопии Хаксли, ссылается на французских сюрреалистов, продолжает идеи Якобсона и разбирается в структурализме, пишет arzamas.academy.

Вернувшись из лагеря, Шаламов был крайне недоволен состоянием современного литературоведения, особенно науки о стихах: не понимал, почему в стиховедении не введено и не разработано такое важное понятие, как поэтическая интонация, которая позволяет отличить стихи от не стихов. Классическим примером «интонационного плагиата» Шаламов, например, считал «Реквием» Ахматовой, объявленный Чуковским ее главным вкладом в русскую поэзию, но написанный в интонациях раннего Кузмина. Большой блок работ по теории стихосложения, над которыми Шаламов трудился несколько лет, так и остался до сих пор невостребованным.

Впрочем, самое неожиданное в книге – затерявшаяся где-то в разделе теории прозы авторецензия «Моя проза». Превратив свой человеческий лагерный опыт в опыт литературный, Шаламов делает следующий шаг – он подвергает собственные произведения и собственный творческий метод отстраненному литературоведческому анализу. В Шаламова-писателя, который смотрит на Шаламова-лагерника, вглядывается Шаламов-литературовед. В риторике немецкого философа Теодора Адорно это можно было бы назвать «литературоведением после Освенцима».

«Шаламов не раз повторяет мысль, которая может показаться архаичной и странной читателю, воспитанному на модернистской и постмодернистской литературе: «Писатель – судья времени». Цель искусства, цель поэзии по Шаламову – улучшение человечества», – отмечает в предисловии книги Сергей Соловьев, исследователь, редактор портала shalamov.ru.