12+

Михаил Скандаров: «Зритель не изменился – зритель соскучился»

Московский режиссер Михаил Скандаров поставил на сцене Вологодского драматического театра комедию «Волки и овцы» по одноименной пьесе Александра Островского. Написанная в 1875 году, она и сегодня остается современной, ведь в основе сюжета – извечный конфликт мошенника и его жертвы. К написанию пьесы Островского подтолкнуло громкое уголовное дело, расследовавшееся в 1870-е годы: игуменья Серпуховского монастыря Митрофания была обвинена в подлогах, присвоении и растрате чужого имущества. Изобразить на сцене духовное лицо драматург не мог, в результате главным персонажем пьесы стала властная и своенравная помещица Мурзавецкая. Чтобы поправить свое финансовое положение и пристроить беспутного племянника, она пытается женить его на молодой богатой вдове, не гнушаясь при этом ничем – ни подложными письмами, ни шпионажем, ни шантажом. В ее кругу бытует представление о том, что все люди делятся на жертв и хищников: «волки кушают овец, а овцы смиренно позволяют себя кушать», и она решительно относит себя к «волкам», не думая о том, что судьба переменчива и на любого волка может найтись «охотник»…

Михаил Скандаров, режиссер-постановщик спектакля – заслуженный деятель искусств России, кандидат искусствоведения, профессор кафедр режиссуры и актерского мастерства Российского института театрального искусства (ГИТИС). Накануне премьеры режиссер рассказал о том, почему он решил поставить в Вологде Островского, как помогает в работе над постановкой преподавательский опыт и каким он видит сегодняшнего зрителя.

Михаил Вартанович, чем объясняется выбор пьесы для постановки на сцене Вологодского драмтеатра? Чем Островский актуален для современного зрителя?

Во-первых, по статистике Министерства культуры Островский на протяжении последних 40 с лишним лет занимает первое место по количеству премьер в театрах России. Во-вторых, он просто гениальный и очень современный автор. Посмотрите, как ловко герои пьесы облапошивают друг друга: векселя, проценты, подлоги, обман, шантаж, и всё это переплетено с любовной интригой… И, конечно, это бенефисный спектакль заслуженной артистки России Светланы Трубиной, которая, как я знаю, давно мечтала сыграть роль Мурзавецкой. С Алексеем Ожогиным, художественным руководителем Вологодского драмтеатра, мы знакомы больше 20 лет, и он прекрасно знает, что я очень люблю Островского. Постановка спектакля по его пьесе вписывается в репертуарную политику театра, на сцене которого зарубежная и русская классика соседствуют с современной драматургией.

В одном из интервью вы сказали, что, работая над спектаклем, любите «лепить роль» и вам интересна внутренняя логика поведения персонажа.

Я из тех режиссеров, которые считают, что главная фигура в театре всё-таки не режиссер, а актер. Искусство театра существует, когда актер и зритель взаимодействуют во время спектакля. Между ними возникает «вольтова дуга» сопереживания – именно в этот момент и возникает театр. Поэтому надо работать именно с актерами, режиссер им только помогает. Мне и интересно с ними «лепить роли», и они откликаются на это.

Жанр постановки вы определили как «спектакль-вальс» – почему?

Потому что люди обманывают друг друга с таким упоением, так красиво, так легко и изящно – словно кружево плетут! Мне кажется, что это самая «французская» пьеса в наследии Островского – по виртуозности диалогов, которые ведут персонажи. Когда читаешь или слушаешь, возникает ощущение какого-то музыкально-мелодического ритма, и мне кажется, что это вальс.

Ваши впечатления от работы с труппой драмтеатра?

Очень хорошие, положительные. По раскладу персонажей в спектакле заняты опытные актеры среднего и старшего поколения. У них есть знание материала, понимание его сути, и они, по-моему, размышляют в том же направлении, в каком размышляю я. Поэтому у нас возник хороший контакт.

Как преподавательский опыт помогает вам в режиссерской практике?

Помогает тем, что я сосредотачиваюсь на работе с актерами. Для меня важно выразить всё именно через актера. Оформление, декорации, музыка, реквизит, костюмы – всё это нужно, но оптический центр затеи под названием «театр» – это актер.

Вы ставите спектакли с 1979 года – театральный зритель как-то изменился за это время?

Зритель не изменился – зритель соскучился. Соскучился по нормальным взаимоотношениям героев на сцене: если это любовь – то любовь, то же самое касается вражды, дружбы, зависти, ненависти… Сейчас бытует представление о театре как о чем-то монохромном, черно-белом, а мне хотелось, сделать что-то нарядное, приятное для глаз, тем более если это такой жанр – комедия-вальс. Мне кажется, что зритель должен будет откликнуться на то, что происходит на сцене.

Светлана Гришина