12+

«Ты, Василий Иванович, гораздо больше своих книг». О дружбе Белова и Кожинова рассказывает проект «Беловский круг»

«Дорогой, любимый Вася!» – именно так обращался к Василию Белову близкий друг, историк, публицист, критик и литературовед Вадим Валерианович Кожинов.

Он в письмах признавался писателю: «Вообще-то ты, Василий Иванович, гораздо больше своих книг (я это неопровержимо знаю)… я люблю тебя безотносительно к твоим написанным и еще не написанным книгам, в чем и подписуюсь» (1977); «Помни, что ты всегда во мне – как человеческая мера, которой я поверен…» (1978)… (Из писем, опубликованных в журнале «Наш современник» в 2012-м, публикация Ильи Колодяжного).

Кожинов не просто писал о творчестве В. Белова как критик, литературовед. Порой он был первым читателем его произведений. Он наставлял его, советуя, как выстраивать повествование в романе или пьесе. Известно, что сказка-пьеса Василия Белова «Бессмертный Кощей» задолго до первой публикации в журнале «Театр» (1981) была по-дружески, но при этом строго разобрана Вадимом Кожиновым, которому в 1978 году Белов дал для знакомства свой первый вариант, написанный в Коктебеле буквально за две недели:

«“Сказка” твоя произвела на меня двойственное впечатление. С одной стороны, ты создал великолепную поэтическую ткань. Я даже не ожидал, что тебе и это доступно. Но вместе с тем «платье» из этой ткани, по-моему, не сшито. Какие-то разрозненные выкройки… Если бы это было повествование, все скреплялось бы воедино волей повествователя, рассказчика. Здесь же как-то все распадается… Ты, быть может, возразишь, что как раз и хотел изобразить хаос. Но в искусстве и хаос должен быть воплощен, если угодно, в своеобразной художественной гармонии (ярчайший образец – пушкинские «Бесы»)», – писал Кожинов Белову, 9 декабря 1978 года. Белов после публикации планировал написать продолжение этой пьесы, но намерение осталось нереализованным.

Вадим Кожинов присылал другу-писателю книги современных авторов для чтения или отзывов: «Вася, прочти всерьез – то есть переживи – книгу Николая Ивановича Тряпкина…». Он писал о нем, переживая в себе чувства глубокого родства с писателем и глубокого уважения.

Любая крепкая дружба меняет, преобразует людей – так и дружба Белова с Кожиновым была преобразующей, греющей своим теплом всё близкое окружение. Они глубоко понимали Россию и беззаветно ей служили, несмотря на то, что осознание и ощущение родины у одного родилось в глубокой провинции, у другого – в столице. Можно сказать, что Белов через себя, свои книги, любовь к земле напитывал недостающими энергиями Вадима Кожинова, а критик в свою очередь отвечал благодарностью.

К заслугам литературоведа относится не только популяризация имени и наследия мыслителя Михаила Бахтина, но и открытие плеяды русских поэтов XX века, сыгравших огромную роль в истории литературы: Николая Рубцова, Владимира Соколова, Анатолия Передреева, Анатолия Прасолова, Станислава Куняева, Юрия Кузнецова и др. У него, как отмечали, был дар – разглядеть большой талант и утвердить имя в литературе. Не случайно часто Белову он подкидывал тексты неизвестных авторов, пытаясь свериться с чутьем большого русского писателя. Кроме того, эти люди были единодушны в утверждении православных ценностей и православного сознания – не только с помощью слова, но и в практических делах. Оба занимались защитой старых православных храмов от сноса.

Вадим Валерианович не раз приезжал в Вологду, в Тимониху, причем каждый раз сборы на Вологодчину сопровождались огромной сердечной радостью. Примечательно, что в кабинетах писателя-вологжанина и московского литературоведа была одна и та же фотография – лика святителя Николая из Рождественского собора Ферапонтова монастыря, написанного Дионисием. Когда-то образ святого «пронзил» Вадима Кожинова, и он попросил снимок в качестве подарка у Белова.

Эльвира Трикоз, Музей-квартира В. Белова