12+

«Ему-то лучше всех было понятно, что значил Белов для русской литературы». Михаилу Шолохову посвящен выпуск проекта «Беловский круг»

24 мая исполнилось 115 лет со дня рождения русского писателя, лауреата Нобелевской премии и нескольких Государственных премий СССР по литературе Михаила Шолохова (1905–1984).

Родился писатель в казачьей станице Вёшенская в Ростовской области, на берегах тихого Дона. Своей стороне Михаил Шолохов посвятил творческие годы и силы. Пережил на родине события Первой мировой войны, гражданскую войну Дона, «ликвидацию кулачества… коллективизацию, массовое движение крестьянства в колхозы», зрелые годы посвятил Вешенской.

Шукшин в последнем интервью, проведенным Спасом Поповым, делясь впечатлениями от встречи с Шолоховым, сказал, что увидел его «глубоким, мудрым, простым». Далее: «Для меня Шолохов – олицетворение летописца… Шолохов вывернул меня наизнанку… внушил – не словами, а присутствием своим в Вешенской, и в литературе – что нельзя торопиться, гоняться за рекордами в искусстве, что нужно искать тишину и спокойствие, где можно глубоко осмыслить народную судьбу… А он предстал передо мной реальным, земным светом правды». Таким его увидел Шукшин во время съемок фильма «Они сражались за Родину» (по мотивам незаконченного одноименного романа Михаила Александровича).

До встречи с Шолоховым Василий Шукшин часто спрашивал у Белова о писателе. Василий Иванович встречался с ним по молодежному Болгаро-Советскому клубу, в котором собиралась «большая группа патриотически настроенных молодых людей» (литераторы Палиевский, Семанов, Ланщиков, Михайлов, Ганичев, Распутин и др.).

Много просто волшебных встреч и совпадений тогда произошло с Василием Беловым. В июне 1967 года, по воспоминаниям современников, старики-казаки, встречавшие делегацию, увидели спускающегося по трапу самолета Белова с бородой и пали на колени и воскликнули: «Мы так долго ждали Вас, Ваше высочество!» Они приняли Василия Ивановича за последнего российского императора.

Тогда Шолохов приметил Белова в интернациональной писательской толпе. Из предисловия к собранию сочинений В. И. Белова Валерия Ганичева: «Шолохов сразу выделил Белова, попыхивая мундштучной сигаретой, внимательно слушал его, отвел в сторону, о чем-то расспрашивал. Ему-то лучше всех было понятно, что значил Белов для русской литературы. Это сейчас ясно, что «Тихий Дон» – самая гениальная книга XX века, а «Привычное дело» выглядит самой знаковой книгой того времени, обозначившей начало знаменитой «деревенской прозы» – прозы, продолжившей линию классической нравственной русской литературы».

Шолохов не случайно приметил нашего земляка: в ту встречу пытливый Белов задавал мастеру много вопросов о селе, о крестьянстве, о коллективизации на Дону, пытаясь сверить свои «северные» данные с шолоховскими. Позже Белов в воспоминаниях написал: «В толпе, окружившей Шолохова, функционер ЦК ВЛКСМ Гена Серебряков давил мне на ботинок, чтобы я не сказал лишнего, но я и не говорил лишнего, я только спрашивал нечто лишнее... Я спросил, сколько надо было иметь пудов зерна, чтобы угодить в число раскулаченных. «Сорок пять пудов, – глухо промолвил Шолохов. – Иногда даже меньше». Что значили сорок пять пудов даже для иногородних, не говоря о коренных жителях Дона?»

В воспоминаниях о Шукшине «Тяжесть креста» Белов также делится: «С клубом прилетел на Дон и Юрий Гагарин. Мы фотографировались над Доном, у того обрыва, где Григорий поил коня и встретил Аксинью. Гагарин был смоленским, Твардовский тоже смоленский. Мой отец лежит в смоленской земле сразу в трех могилах... Я хотел объединить все эти три обстоятельства и написать очерк об отце, о Гагарине и Твардовском». Увы, ни о Твардовском, ни об отце, ни о Шолохове Белов не написал, хотя в планах прозаика описание этих «литературных эпизодов» было в начале 2000-х. «Еще хотя бы несколько лет жизни...» – писал Василий Иванович, надеясь на свое здоровье.

Известно, что в 1960-е годы Шолохов уже не занимался литературной деятельностью, жил бытом, охотой и рыбалкой. Но тогда его Вешенская была местом притяжения людей из разных уголков мира.

Василий Иванович особо выделял «Тихий Дон» (1926-1940 гг. написания) среди своих любимых текстов. Во-первых, об этом романе он впервые услышал от своего отца Ивана Федоровича. Весной 1942 года, как рассказывает черновая страница из фондов музея, датированная 7 мая 1975 г., Иван Белов не успел дочитать этот роман в военном госпитале в 1942 году – «погиб на реке Царевич во время затяжного штурма…»

Во-вторых, Белов долго переживал роман в себе – не мог до конца осмыслить причину близости героев «Тихого Дона» лично для себя, своей семьи и земляков. В статье писателя 1975 года: «Хотя народные традиции, характеры, быт и язык русского севера очень не схожи с традициями и языком донских казаков. Всё так не похоже и все так щемяще близко».

В-третьих, «Тихий Дон» был источником творческих штудий для писателей-деревенщиков: Абрамова, Белова, Распутина. Через Шолохова они укреплялись в деревенской теме, показывая культуру, язык и крестьянский мир Севера. Белову была очень понятна и близка писательская любовь к диалектной речи своих земляков. Если откроете книгу, буквально на каждой странице «Тихого Дона» найдете несколько совершенно непонятных слов из языка «верховцев» и «низовцев» Дона. Шолохов их фиксировал так, как слышал. Откройте произведение Белова «Лад», «Плотницкие рассказы» или «Привычное дело» – и услышите речь северного русского крестьянина такой, какой знал ее Василий Белов.

Многие слова в произведениях этих двух писателей до сих пор нуждаются в пояснениях, но – несмотря на это – тексты не отпугивают читателя, в том числе зарубежного. «Тихий Дон» переведен на многие языки мира: уже 1929 году – на немецкий, в 1930 – на другие европейские языки: испанский, английский, французский и т.д. Во время Гражданской войны в Испании (1936-1939 гг.) книги Шолохова даже выдавались командирам вместе с патронами и гранатами, в окопах бойцам читались главы из «Тихого Дона» о Бончуке (воспоминания Хосе Венто Молина). За сам роман, как известно, Шолохову была присуждена Нобелевская премия с формулировкой «За художественную силу и цельность эпоса о донском казачестве в переломное для России время».

Эльвира Трикоз (Музей-квартира Белова)