12+

«Рубцовский январь»: Николай Рубцов и Борис Чулков

Вологодский автор Борис Чулков хорошо знаком любителям поэзии. Он работал преподавателем в институте, журналистом в «Московском комсомольце», переводчиком. Первые его стихи были опубликованы в 1957 году. В 1964 году Борису Чулкову рекомендацию в Союз писателей дал Александр Яшин. Он тепло и одобрительно отзывался о его стихах, отметив в них своеобразную интонацию, образность, склонность к философскому раздумью. Вышло более десятка сборников стихов. Борис Чулков, в отличие от многих поэтов Вологды, предстал перед читателем как продолжатель городской темы.

Важным событием в его творческой биографии стала дружба с Николаем Рубцовым, находившимся тогда в стесненных обстоятельствах. По воспоминаниям поэта Александра Романова, «...именно Борис Александрович в то тяжкое время приютил у себя бездомного Рубцова. Можно сказать, спас его от безысходности. Владея несколькими европейскими языками, Борис Александрович, помимо собственных стихов, занимался и переводами. Надо думать, ему с Рубцовым было о чем потолковать».

Чулков и Рубцов познакомились в конце 1965 года. Николай Михайлович тогда приехал в Вологду из Николы последним пароходом на литературный семинар 5–6 декабря. Не имея возможности продолжать учебу в Литинституте и жить у себя в Никольском, поэт был вынужден приехать в Вологду и перезимовать здесь. Он пришел в писательскую организацию к Александру Романову и познакомился там с Борисом Чулковым. Борис Александрович вспоминал: «Смотрю: рядом с Романовым сидит незнакомый человек, в пальто плохоньком, в валенках. Тот знаменитый его чемоданчик стоит у стола. Романов говорит мне: «Вот это Николай Рубцов, познакомься. Наш земляк. Поэт. Студент Литературного института». Я его в первый раз тогда видел. Да, по-моему, никто в то время еще Рубцова в Вологде не знал. Так как у нашего семейства была тогда свободная комната, поэт Александр Романов попросил меня приютить Рубцова. Так Николай поселился у меня. Рубцов очень много читал – особенно в первое время. К его услугам были все мои книги. Надо ли говорить, что – сам поэт до мозга костей – читал он почти исключительно одних поэтов. Из прозаиков неизменно выделял и поминал лишь только Гоголя, столько же прозаика, сколько и своеобразнейшего поэта в прозе. А в бескрайнем море русской поэзии, конечно же, был он влюблен и в Пушкина, и в Лермонтова, и в Блока, и в Есенина, учился у них. Но мне кажется, первый поэт, который для него значил более всего – это Тютчев. Его всё привлекало в поэзии Тютчева, и особый настрой, и сама душа Тютчева. У него была единственная личная книга, которой он очень дорожил. Это дореволюционное еще издание Тютчева. Книга эта всегда, все время была при нем. Сейчас уже ходят легенды, что он, ложась спать, клал ее под подушку. Я могу лишь сказать, что, во всяком случае, остальными книгами, которые ему попадались, Николай так не дорожил и, бывало, оставлял где угодно. Книге же Тютчева такая судьба не угрожала. 

Мы много с ним говорили о поэзии. И особенно, конечно же, много мы говорили о Тютчеве. Как восторгался Рубцов знаменитым триединством Тютчева: «блистает, блещет и блестит»! Влияние Тютчева – самое плодотворное влияние на Рубцова, ему посвящено и одно из стихотворений поэта – «Приезд Тютчева». 

Любил Рубцов стихи и гениального французского поэта Франсуа Вийона, поэтов Франции XIX века – Верлена и Бодлера. Всякий раз, бывая у меня, он буквально не выпускал из рук русское издание Вийона и всегда говорил, что рано или поздно не у меня, так где-нибудь еще раздобудет его».

Как отмечал Борис Чулков, Рубцов очень любил музыку – народную или классическую. Собственных песен в ту зиму у Чулковых он не пел – ни гармони, ни гитары у него тогда не было. Но с удовольствием слушал пластинки, неоднократно просил ставить «Реквием» Моцарта и «Осеннюю песню» Чайковского. Нередко хозяин и квартирант вместе крутили пластинки. Вкусы их совпадали: «Времена года» Чайковского в фортепьянном и оркестровом изложении, Второй концерт для фортепьяно Рахманинова, «Классическая симфония» Прокофьева, музыка к Пушкинской «Метели» Свиридова; звучал и Стравинский с его фрагментами из «Петрушки», «Оркестровым танго» и «Рэгтаймом».

В письме к Борису Чулкову Николай Рубцов дал исчерпывающую характеристику своему «милому и доброму» другу: «Вспоминаю о тебе всегда как о прекрасном человеке и поэте».

Свою первую отдельную комнату Николай Рубцов получил по ходатайству Вологодской писательской организации осенью 1967 года после выхода сборника «Звезда полей» и агитационной поездки писателей по Волго-Балту. Рубцову не очень повезло с соседом, который пытался воспитывать поэта, и тот часто уходил из дома, конфликт нарастал, и Рубцов пришел к Борису Чулкову с просьбой пожить у него. «Смотри сам, – ответил тот, – в большой комнате матушка, в твоей бывшей – сестра с мужем, в третьей комнатушке – я с женой…». Решили разместить Рубцова на балконе, поставили стол и тюфяк, и он ночевал там целую неделю, бывал иногда и потом. У Чулкова его понимали, там он всегда находил поддержку.

***
Проект cultinfo «Рубцовский январь» приурочен к 85-летию со дня рождения поэта Николая Рубцова (1936–1971). Ежедневно, с 3 по 19 января, в рамках проекта будут представлены материалы, посвященные жизни и творчеству нашего знаменитого земляка.

Текст подготовлен по материалам книги «Николай рубцов. Дорога», очерка Марины и Андрея Кошелевых «Зима? Прекрасно, что зима!» («Вологодский ЛАД», №3, 2006), очерку Сергея Багрова «Литературные пересечения» и по воспоминаниям Бориса Чулкова.

Редакция cultinfo.ru