Сегодня 75-летие отмечает градостроитель, член Вологодского союза архитекторов, в прошлом – главный архитектор Вологды, а сейчас главный архитектор Архитектурно-градостроительного центра Вологды Николай Майоров. Уроженец Костромской области Николай Николаевич прибыл в Вологду после окончания Ленинградского инженерно-строительного института, затем несколько лет работал в миллионнике Челябинске, но тихая Вологда не отпускала, и с 1992 года он трудится на благо уже ставшего родным города. В областной столице Николай Майоров проектировал жилые дома, библиотеку Вологодского политехнического института, здание областной прокуратуры, комплекс Центробанка на улице Предтеченской, в Череповце – здание Горкома КПСС, где сегодня располагается Череповецкое училище искусств и художественных ремесел.
По традиции к юбилею проходят выставки проектов архитектора. Его работы ранее были представлены на площадках культурных учреждений Вологды и Костромы. Экспозиция к 75-летию откроется в основном здании Вологодской картинной галереи 25 июня. А пока читайте в нашем интервью о том, какой должна была быть библиотека политеха, что вызвало споры в проекте здания Горкома и чем важны башенки.
Николай Николаевич, почему вы выбрали архитектуру?
Случайно. Поступал в военное училище в Ленинграде, хотел морские базы строить, но умудрился забрать документы перед самыми сборами, решил, что армия не мое. А друзья поступали в Ленинградский институт инженеров железнодорожного транспорта (ЛИИЖТ). Жили они на 8-й Красноармейской. Проходил мимо, смотрю – Ленинградский инженерно-строительный институт. Приемные экзамены только начались. Посмотрел специальности в приемной комиссии и решил подать документы на архитектуру. Конкурс 14 человек на место не остановил.
Необходимые экзамены по предметам у меня были сданы, остались вступительные – рисунок, черчение. Первый экзамен – рисование гипсовой головы, на втором нужно было изобразить капитель. Что это такое, я тогда не знал. Мне даже сон приснился, что капитель – это часовой механизм с шестеренками. А спрашивать неудобно. Однако поступить удалось, хотя однокурсники мои, как выяснилось, были с основательной художественной подготовкой, многие собирались учиться в Академии художеств, но не прошли. Со времен учебы особенно запомнилась реставрационная практика после второго курса в Карелии. Там как раз в регионе занялись заброшенными деревянными монастырями, были проекты реставрации сделаны. И нас первыми человек 20 с трех групп отправили в Медвежьегорский район – на остров, а там – деревянный монастырь, церковь полуразрушенная. Мы рубили, плотничали, помогали восстанавливать.
В студенческое время в ансамбле играл на бас-гитаре. Мы выступали на танцах, на студенческих праздниках. Тогда же встретил и будущую жену – она на ПГС (промышленное и гражданское строительство) училась.
Предлагали ли при распределении другие места, кроме Вологды?
Была еще возможность отправиться в Сосновый Бор, где занимались городками атомных электростанций. Но Вологда мне ближе к дому показалась. Так и начал работать в «Вологдагражданпроекте» сначала просто архитектором, потом старшим архитектором – два года почти вертикальные планировки делал. Микрорайон Бывалово тогда только начинали проектировать, жилье привязывали типовое. В 1975 году там стоял только корпус молочного комбината и теплицы, дальше машиностроительный завод и всё. То же по улице Ленинградской. Застройка шла на моих глазах. Все проектировалось сразу со школами и детскими садами, инженерной инфраструктурой. Потом стал руководителем группы архитекторов, а там и главным архитектором проекта в 1985 году.
Были ли у вас тогда примеры для подражания в архитектуре?
Раньше я вдохновлялся работами американского архитектора Пола Рудольфа. Особенно когда проектировал здание Горкома КПСС в Череповце в 1982-83 годах. Проведя градостроительный анализ, предложил строить его не на том участке, где предлагалось в рамках конкурса, а присоединить к Дому политпросвещения, которым мы тоже занимались – я там интерьеры делал. Объединил здания проходом, на колонны поставил. А через проход во внутреннем пространстве должен был располагаться современный жилой массив. Перед этим мы съездили с инструктором из обкома в Зеленоград, где началось строительство новых партийных зданий, посмотрели, и я убедился в своем решении. Помню изумление главного инженера Гражданпроекта: это что все в воздухе висит, а через Горком будут ходить люди? Макет здания представили Анатолию Семеновичу Дрыгину. Потом он отправил меня в ЦК в Москву – там проект одобрили.
Были ли еще проекты, которые приходилось защищать на самом высоком уровне?
Да, когда в 1981 году в нашей мастерской «Вологдаражданпроекта» начали проектировать стеклянную библиотеку Вологодского политеха. У стоявшей до этого библиотеки возникли проблемы с фундаментом, и ее снесли. Поскольку сам учебный корпус является объектом культурного наследия, там были свои регламенты. Я предложил неожиданный вариант с современным остеклением. Очертаниями пристройка должная была повторить выходящий на улицу Зосимовскую ризалит (выступающая часть здания) с колоннадой. В центре площадки перед библиотекой у меня был запроектирован фонтан (сейчас на этом месте стоит памятник Христофору Леденцову).
Проект мы с начальником мастерской поехали согласовывать в Минкультуры страны. Планшеты сделал вручную, ночами приходилось сидеть, в поезде еще доделывал. Представляли проект перед участниками научно-методического совета при министерстве, а это академики, опытные реставраторы. Я доложил, ведущий передал слово экспертам, но все молчали. Один реставратор встает и говорит: «Мне кажется так и надо подходить к решению проблем с памятниками – увязывать историческое архитектурное наследие с современными тенденциями». Больше никто ничего не сказал. К сожалению, при строительстве многое пошло вразрез с проектом, а я уже в то время уехал с семьей в Челябинск.
Почему выбрали этот город?
Жена оттуда родом, да и захотелось сменить масштаб, все-таки город-миллионник – больше возможностей. Но со временем понял, что и препятствий для воплощения замыслов больше. В «Гражданпроект» Челябинска сразу взяли ГАПом. Если в нашем «Гражданпроекте» работало около 300 человек, то там – 1500, плюс филиалы в Магнитогорске и Златоусте. Центральное здание было со своим спортзалом, пространствами для выставок, огромной столовой.
Занимался в Челябинске проектированием здания областной прокуратуры, концертного зала (по акустике специально ездил консультироваться в военное ведомство, связанное с подводными лодками), гостиницы. Также работал над музеем режиссера Сергея Герасимова, для создания которого нужно было расширить здание исторического кинотеатра. Сделал проект. Вдова режиссера Тамара Макарова была еще жива, мы с ней договорились встретиться. Приезжаю в Москву, а там бронетранспортеры ездят. Августовский путч 1991 года. Позвонил, но было уже не до меня. Так и не воплотили проект. А потом возникла необходимость снова переехать поближе к дому. Сначала хотели – в Ярославль, но меня пригласили работать в администрацию Вологды, и мы вернулись.
С какими объектами было интереснее всего работать в Вологде?
С Центробанком, считаю, повезло особенно, хотя и жалею, что место его строительства было изменено. Еще в 1975 году областная архитектура объявила конкурс на лучший проект. Мы с коллегой Александром Аксариным выиграли. Участок тогда выделили на углу проспекта Победы и Ленинградской напротив дома Засецких. Мы сделали полностью рабочую документацию. Но тут ЦК КПСС принимает решение сделать Москву городом социалистического быта, и все средства, стройматериалы направили туда, а строительство общественных зданий в других местах приостановили.
Уже после моего возвращения из Челябинска под комплекс Центробанка и налоговой новое место отвели. Я занялся проектированием, и родилась концепция со внутренним бульваром. По замыслу налоговая инспекция, Вологдаэнерго, Центробанк и бывший гараж обкома, который планировалось реконструировать под выставочный комплекс, составили бы деловой центр. Нужно было увязать выход в сторону набережной, поэтому появилась структура с внутренними дворами. Но от первоначального замысла на своих местах остались только Центробанк и Вологдаэнерго.
Интересно было работать, а особенно – строить. По каждой мелочи консультировались. Например: надо было часть фасадов Центробанка облицевать полированным гранитом, так работники выложили все на земле сначала, чтобы все правильно подобрать по структуре и прочему. Подготовительные фасады делала бригада из Турции. А готовый цветной штукатурный слой привозили в бочках из Германии. Штукатурка до сих пор в хорошем состоянии, без шелушений.
На ваших объектах часто можно видеть башенки. С чем это связано?
Они есть на угловых домах – это классика. Углы надо фиксировать: например, в Петербурге на каждом углу – эркер либо другое завершение. В случае Центробанка – башня перекликается с церковью Иоанна Предтечи в Рощенье – это две доминанты, а между ними должен был открываться бульвар, который шел к центру, налоговой. Так, что за каждой башенкой – градостроительный анализ. На объект надо смотреть шире его участка, создавать среду, чтобы здание смотрелось органично.
Какой у вас любимый объект?
Главный вход в администрацию города. Раньше он был с угла, с Каменного моста. Проходил конкурс, предлагались разные варианты. Козырек я сделал под стилистику здания, также и двери. Сейчас есть ощущение, что этот вход был здесь всегда. Мне кажется, архитектурное решение любого сооружения нужно делать так, как будто оно здесь тысячу лет стоит и воспринимается только в этом месте.
У вас также был период, когда вы преподавали на кафедре архитектуры в нашем вузе. Что старались прививать студентам?
Я начинал вести проектирование и курировал дипломные проекты, когда приехала группа преподавателей из Казахстана. На одном из потоков учились известные и уважаемые сейчас в Вологде и за ее пределами специалисты Владимир Лукин, Александр Борисовский, Юрий Блохин. Их группа мне запомнилась, потому что ребята были мотивированные.
Проектирование требует дисциплины и проверяет человека на прочность. Сразу видно, получится из студента что-то или архитектура не его стезя.
Художник творит один, вкладывает свое мастерство и философию в произведение, но, если что-то пошло не так, то может убрать эту работу подальше или уничтожить. Со зданием так не получится. Архитектор проектирует и живет этим проектом так, что он уже начинает сниться. Хочешь, чтобы здание было хорошее, удобное, качественное (польза, прочность, красота, как завещал Витрувий) – надо в голове в каждый закоулок будущего здания залезть, иначе не получится ничего.
Мало сделать проект, согласовать его, нужно еще следить за тем, как он воплощается, ведь каждое отступление от проекта тянет за собой другое. И в конце концов появляются воздуховоды на фасадах, неправильные пропорции, окно в стороне. Также особое внимание следует уделять благоустройству, ведь это 70% восприятия здания.
Какие дипломные проекты запомнились?
Пожалуй, проект реконструкции железнодорожного вокзала. Выполнил его Никита Снегов (сейчас он работает в Москве). Он был им поглощен, приятно с такими студентами работать, однажды даже в мастерской у меня ночевал.
Идея этой реконструкции давно витала в воздухе. Многие города 300-600 тысяч населения сталкиваются с тем, что развитие, новое строительство идет в основном по другую сторону железной дороги. И в Вологде тоже так произошло.
Жителям активно развивающегося южного планировочного района, чтобы попасть на вокзал, необходимо ехать через мост. Проект же реконструкции предполагал сделать вокзал по типу Ладожского – т.е. над путями и образовать новую привокзальную площадь со стороны улицы Можайского, там же парковка, кафе, магазины. Это бы помогло решить острый транспортный вопрос. Я уже и с железной дорогой договорился, ведь у них там есть своя территория, спортзал, гостиница для отдыхающих бригад. Проект отмечен наградами, однако он так и не был воплощен.
Чем сейчас занимаетесь?
Кварталом по Энгельса-Некрасова. На месте снесенных аварийных двухэтажек планируется новый жилой комплекс запроектировать. Также в работе проект благоустройства берега Золотухи за Домом офицеров. Не обойдется там без участия археологов, так что возможно нас ждут новые открытия.
Что бы вы пожелали Вологде?
Когда сталкиваешься с той же археологией, начинаешь осознавать, что городу скоро 900 лет. И Вологде повезло в том смысле, что до 1970-х годов она была деревянной. Производств немного, соответственно, не было достаточного финансирования, чтобы снести деревянные здания в центре и Заречье и построить новые, как получилось во многих других городах.
Поэтому в центральной части города фактически сохранилась планировка екатерининских времен по тому самому генплану, который императрица утвердила в 1781 году. И надо было бы только в свое время это все привести в порядок, отреставрировать. И процесс этот идет, хотя некоторые памятники мы потеряли, но все же десятки отреставрированы или находятся в процессе реставрации.
Поэтому хотелось бы пожелать, чтобы ко всем работам в городе подходили с умом. Особенно в центре Вологды – надо работать хирургически, и для этого нужен контроль со стороны людей, которые болеют душой за свое дело.
Теги: Николай Майоров, архитектура
