12+

Элла Кириллова: «Главное дело моей жизни – это музыкальное просвещение»

Элла Кириллова на презентации книги «Легенды вологодского балета», 2014 Элла Кириллова перед концертом в филармонии, 1966 Интервью с Валерием Гергиевым. Вологда, 2013. Фото из личного архива Э.Кирилловой В зале драматического театра. Фото из личного архива Э. Кирилловой Книга Эллы Кирилловой «Легенды вологодского балета» стала лауреатом конкурса «Вологодская книга года - 2014» в номинации «Лучшая книга о Вологодской области» Элла Кириллова на презентации книги «Легенды вологодского балета», 2014 Книга «Легенды вологодского балета» Элла Кириллова на презентации книги «Легенды вологодского балета», 2014 Рецензия поэта Александра Романова на первую книгу Э.Кирилловой «Очерки музыкальной жизни». Фото из личного архива Э. Кирилловой Элла Кириллова на заседании Клуба любителей искусства, 2012 Элла Кириллова с народным художником РФ Джанной Тутунджан, 2001. Фото из личного архива Э. Кирилловой Элла Кириллова в областной филармонии. Фото из личного архива Э. Кирилловой
  • Элла Кириллова на презентации книги «Легенды вологодского балета», 2014
  • Элла Кириллова перед концертом в филармонии, 1966
  • Интервью с Валерием Гергиевым. Вологда, 2013. Фото из личного архива Э.Кирилловой
  • В зале драматического театра. Фото из личного архива Э. Кирилловой
  • Книга Эллы Кирилловой «Легенды вологодского балета» стала лауреатом конкурса «Вологодская книга года - 2014» в номинации «Лучшая книга о Вологодской области»
  • Элла Кириллова на презентации книги «Легенды вологодского балета», 2014
  • Книга «Легенды вологодского балета»
  • Элла Кириллова на презентации книги «Легенды вологодского балета», 2014
  • Рецензия поэта Александра Романова на первую книгу Э.Кирилловой «Очерки музыкальной жизни». Фото из личного архива Э. Кирилловой
  • Элла Кириллова на заседании Клуба любителей искусства, 2012
  • Элла Кириллова с народным художником РФ Джанной Тутунджан, 2001. Фото из личного архива Э. Кирилловой
  • Элла Кириллова в областной филармонии. Фото из личного архива Э. Кирилловой
21 апреля юбилей отмечает Элла Андреевна Кириллова – человек, без которого невозможно представить культурную жизнь Вологды. Музыковед, культуролог, журналист, педагог, лектор, краевед – перечислять сферы деятельности, в которых заслуженный работник культуры Кириллова успешно реализовала себя, можно бесконечно. Элла Андреевна – автор нескольких книг и множества очерков и статей по музыкальному краеведению, материалы которых поистине бесценны: «Очерки музыкальной жизни», «Вологда музыкальная. Век ХХ», «Вологодский музыкальный колледж», «Легенды вологодского балета»… И сейчас, в свои 80, она занята новой работой, готовя к изданию очередную книгу, посвященную традициям русской православной музыки в нашем крае.

Почти 10 лет Элла Кириллова сотрудничала с Вологодским областным информационно-аналитическим центром культуры – именно ее глазами читатели cultinfo.ru видели самые интересные музыкальные события, происходящие в Вологде и области. В канун юбилея мы вновь беседуем с Эллой Андреевной, пытаясь в двухчасовое интервью вместить все то, чем была наполнена ее жизнь – и, конечно, не успевая поговорить почти ни о чем…

Элла Андреевна, если вспомнить начало пути, детство – можно сказать, почему музыка выбрала вас (или вы выбрали музыку)?

На самом деле, ответ мой прозвучит прозаично. Возвращаясь с войны, отец привез трофейный или наградной мотоцикл. А поскольку вернулись они – офицеры, солдаты-победители – такими бесстрашными, лихими, то мама, боясь за отца, убедила его продать этот мотоцикл. На вырученные деньги – уже по моей просьбе (а родители почему-то всегда меня слушались, даже когда я ложилась на асфальт, требуя, например, пятую порцию мороженого) – было куплено пианино: старый немецкий инструмент с медными подсвечниками. И тут уже мама проявила характер, сказав, что раз купили – изволь заниматься.

Кем были ваши родители?

Папа был юристом. Родом он из Архангельской глубинки. С 16 лет занимался беспризорниками, работал в системе правоохранительных органов. Прошел три войны: сначала с конниками ушел на финскую, Великую Отечественную закончил в Берлине (сохранились его фотографии у Бранденбургских ворот), затем его перебросили на Дальний Восток… Вернулся в 1947-м, в 1949 окончил юридический факультет Ленинградского университета – а в 1950-м его уже не стало. Я думаю, твердость характера, упорство – этот северный стержень – у меня от отца. Хотя мама тоже была умница, трудолюбивая, работящая. Она всю жизнь работала бухгалтером и после смерти отца поднимала нас с сестрой одна. Жили скромно, к роскоши не привыкли.

…итак, вам купили инструмент и велели заниматься.

Мы тогда жили во флигеле дома на Пушкинской, напротив нынешней филармонии (сейчас его уже нет) – не знаю, как наши соседи по деревянному дому, где слышен каждый чих, выносили мои многочасовые упражнения, все эти гаммы, этюды… Я была не очень усидчива и каких-то больших успехов на исполнительском поприще не достигла. К тому же я очень боялась сцены. Даже потом, уже выступая с лекциями в той же филармонии, перед началом всегда мечтала, чтобы мероприятие по какой-то причине сорвалось (улыбается). Однако после окончания семи классов школы мама настояла, чтобы я шла в музыкальное училище получать профессию. Там я закончила фортепианное отделение (класс Ю.Е.Иллютовича) - и благословляю судьбу за такое образование: оно стало очень хорошей базой для будущего. Одновременно я закончила вечернюю школу (тогда она называлась школой рабочей молодежи) с серебряной медалью, что дало мне право без экзаменов поступить в Ленинградский университет. И заканчивая училище, я параллельно училась на филфаке ЛГУ. Какие там педагоги, какая школа! А сама атмосфера Ленинграда… В сессию у меня иногда было по 18 экзаменов. Но это того стоило: сочетание музыкального и филологического образования очень помогло мне в жизни.

После окончания училища вы некоторое время работали в Великом Устюге…

Да, я поехала в Устюг по распределению и работала там три года. Преподавала фортепиано и музлитературу в ДМШ и на вечерних курсах для взрослых. Именно там, в городском Доме культуры впервые выступила с публичной лекцией о музыке. И даже в военкомате читала что-то о моральном облике молодого советского человека (улыбается).

Потом вернулась в Вологду, 12 лет работала в Вологодском музыкально-педагогическом училище (оно было открыто в 1947 году и готовило учителей пения) преподавателем фортепиано, музыкальной литературы и заведующей учебной частью. На общественных началах вела уроки в народной музыкальной школе, выступала на концертах городской народной филармонии, читала лекции. Там меня «подсмотрели» представители Вологодской государственной филармонии и пригласили к себе. Сотрудничество с филармонией продолжалось около тридцати лет. Педагогический же мой стаж насчитывает 50 лет – это наиважнейший сегмент и главный смысл всей моей трудовой деятельности. Из музпедучилища я ушла в музыкальное училище, вела музыкальную литературу и шесть лет заведовала теоретическим отделением. Преподавала в основном на народном и оркестровом отделениях – в общем, у «мужского населения», что тоже помогло выработке бойцовских качеств моего характера. В некоторых аудиториях педагог выступает в роли тореадора с красным полотнищем, ежедневно вступающего в бой, где ему нужно победить инерцию, скепсис, лень своих подопечных. Знаю, что они говорили, что с Кирилловой лучше не связываться – проще выучить. Сейчас среди этих ребят, уже ставших взрослыми мужчинами, у меня много хороших друзей, которые звонят, приезжают, на которых всегда можно положиться. Педагоги все-таки счастливые люди. Многие «мои» ребята стали видными музыкантами. Валерий Голиков играет в оркестре под управлением Спивакова, Коля Шевнин – в ансамбле Бутмана, есть музыкант оркестра Большого театра, дирижеры военных оркестров…

Когда и как вы стали собирать краеведческий материал?

Все началось в начале 1960-х с моего очерка, посвященного Ананию Васильевичу Бадаеву – известному актеру, режиссеру, общественному деятелю, основателю вологодского кукольного театра (его именем теперь названа номинация ежегодной актерской премии, вручаемой вологодским отделением СТД – прим. авт.). Личность этого человека меня чрезвычайно заинтересовала. Я много говорила с ним (он тогда уже почти не выходил из дому), с его женой (у меня хранятся эти записи, где Бадаев рассказывает о своей родословной, о юности, о своем участии в Первой мировой, когда он стал жертвой газовой атаки немцев, и т.д.); собирала информацию в местах, где он работал – в Грязовце, в Вологодском ТЮЗе, в ДКЖ, – и потом пришла на радио с предложением сделать передачу, посвященную Бадаеву. Таким был первый исследовательский опыт. Потом я занялась историей грязовецких музыкантов начала ХХ века… И так пошло, пошло… Теперь уже трудно подсчитать количество подготовленных мною очерков и публикаций. Фактически в них отражена вся панорама музыкальной жизни Вологодчины в ХХ веке.

Долгое время вы были автором и ведущей цикла программ, посвященных музыкальной жизни Вологды на областном радио.

«Вологда музыкальная» – достойный проект, которым можно гордиться. Ко мне и сейчас нередко подходят незнакомые люди, говоря, что слышали многие передачи и что они им очень нравились. Одна женщина рассказывала, как ездила в путешествие по Европе на машине и вместо радио всю дорогу слушала записи моих передач. По этому циклу, кстати, можно наблюдать, как ситуация в стране влияла на подачу материала журналистами и ведущими. Когда все только начиналось (70-е годы), мы, дети своего времени, были более сдержанны, более скованны. Помню, что нельзя было упоминать название ж/д станций, воинских частей, имена эмигрировавших музыкантов… С перестройкой началось раскрепощение. Мы стали свободнее выражать свое мнение, давать оценку, шутить – это нравилось радиослушателям.

Вообще, быть музыкальным журналистом – редкий дар. Эта ниша в Вологде почти никем не занята. Потому что возникает трудность: музыканты не всегда умеют хорошо писать, а журналисты разбираются в музыке на уровне «понравилось / не понравилось»…

На самом деле в этой профессии много сложностей. О сфере культуры, музыкальной среде писать трудно еще потому, что нет никаких «весов», на которые можно было бы «положить» сыгранный концерт и получить однозначный ответ – хорошо это или плохо. Оценка здесь больше эмоциональная, чем рациональная. И потому всегда есть риск быть субъективным. Я читала многие немецкие рецензии на концерты – они гонят такую «волну» всякой словесной «красоты», эпитетов, сравнений, что оценка тонет в них. Я стараюсь быть лаконичнее, писать по делу. На недостатки указывать осторожно – ведь музыканты ранимый народ, их очень легко обидеть.

Элла Андреевна, а что вы все-таки считаете главным делом своей жизни?

Главное, над чем я работала с 19 лет – то есть больше 60 лет – это музыкальное просвещение. Вся моя работа, лекции, преподавательская деятельность, публикации, передачи на радио были направлены именно на то, чтобы как можно большее количество людей познакомилось с той богатейшей частью культурного наследия, которая называется классической музыкой. Нынешний ректор ВоГУ Леонид Соколов однажды сказал мне при встрече, что вырос на моих лекциях. В том же признался еще один офицер ФСБ большого чина. Да и многие люди, знакомые и незнакомые, вспоминают – кто-то слушал мои лекции, кто-то передачи, кто-то читал статьи… Жаль, что сейчас традиции массового музыкального просвещения постепенно утрачиваются. Это же огромный культурный пласт, создававшийся веками – и он-то точно не потерял в цене от того, что нынешнее поколение с ним не знакомо. В проигрыше как раз те, кто не знакомы. Я всю жизнь старалась именно просвещать – до сих пор не могу от этого отвыкнуть; даже когда на мобильнике у кого-то слышу классику, подхожу и спрашиваю: «А вы знаете, что у вас на звонке соль-минорная симфония Моцарта?..» (улыбается).

Елена Легчанова


Поделиться
Плюсануть
Класснуть