12+

Ираида Копьёва: «Человек большого таланта всегда чувствует меру своего таланта»

Ираида Копьева Михаил Копьев. Новый завет. 2006 Михаил Копьев, 2012 Михаил Копьев. Портрет Ираиды Копьевой Супруги Копьевы, 2012 Репетиция образа. Фото из семейного архива Копьевых Создание картины «Фисгармония». Фото арт-пространства FABRICA Михаил Копьев. Фисгармония. 2016 Михаил Копьев. Реквием. 1991 Михаил Копьев. Упавшее перо. 2012 Михаил Копьев. Портрет Ю.К. в предполагаемых обстоятельствах. 1989 Михаил Копьев. Тот, кто преследует память. 2004 Михаил Копьев. Поэт Велимир Хлебников на пути в Персию. 1998 Михаил Копьев. Облака. 2012 Михаил Копьев. Нагорная проповедь. 2004 Михаил Копьев. Портрет Игоря Северянина.
  • Ираида Копьева
  • Михаил Копьев. Новый завет. 2006
  • Михаил Копьев, 2012
  • Михаил Копьев. Портрет Ираиды Копьевой
  • Супруги Копьевы, 2012
  • Репетиция образа. Фото из семейного архива Копьевых
  • Создание картины «Фисгармония». Фото арт-пространства FABRICA
  • Михаил Копьев. Фисгармония. 2016
  • Михаил Копьев. Реквием. 1991
  • Михаил Копьев. Упавшее перо. 2012
  • Михаил Копьев. Портрет Ю.К. в предполагаемых обстоятельствах. 1989
  • Михаил Копьев. Тот, кто преследует память. 2004
  • Михаил Копьев. Поэт Велимир Хлебников на пути в Персию. 1998
  • Михаил Копьев. Облака. 2012
  • Михаил Копьев. Нагорная проповедь. 2004
  • Михаил Копьев. Портрет Игоря Северянина.
Ираида Копьёва – человек, известный в российской культуре. Для известности у неё есть две причины – собственный художественный талант и талант её мужа – заслуженного художника России Михаила Копьёва. Ираида Валентиновна родилась в Саратове, училась в московском ГИТИСе, была художником-исполнителем в Уфимском государственном кукольном театре, а в 1986 году с мужем переехала в Вологду. На протяжении 30 лет Копьёвы работали здесь. В 2017 году Михаила Васильевича не стало, но для Ираиды Валентиновны и для многих россиян он всегда жив – в своём творчестве.

Ираида Валентиновна, на открытии выставки «Спеши увидеть мир» вы сказали, что Вологда дала Копьёву спокойно работать. Мне очень понравилась эта мысль. Можете раскрыть её подробнее?

В Вологде мы оказались по приглашению Валерия Баронова, первого режиссёра Вологодского театра юного зрителя. Валерий Петрович ставил в Уфе спектакль «Прости меня» по пьесе Виктора Астафьева. У Михаила Копьёва два диплома – художника-живописца и художника театра, он учился параллельно на двух факультетах Уфимского института искусств. После совместной работы над спектаклем Копьев получил приглашение в вологодский ТЮЗ как художник-постановщик и впервые приехал в Вологду – Баронов работал над спектаклем «Прости меня» уже здесь. В это же время Михаил познакомился с Виктором Астафьевым, творчество которого высоко ценил. В нашей домашней библиотеке до сих пор сохранились книги с автографами писателя.

После опыта работы в вологодском театре мы вернулись в Уфу, у нас родился сын, началась размеренная семейная жизнь двух художников. И вот однажды по телевизору мы увидели фильм про Валерия Гаврилина: показывали Соборную горку, колокольню, набережную. И как-то само собой получилось, что мы вернулись на север – через некоторое время судьбоносный фильм стал для нас реальностью. Михаил потом написал несколько портретов Валерия Гаврилина – для Вологодской филармонии и Вологодского музыкального училища.

В 1986 году председателем Союза художников в Вологде был Александр Пантелеев, он практически сразу дал Михаилу Васильевичу мастерскую – сначала в деревянном доме на Мальцева, недалеко от ТЮЗа, потом в современном Доме художника на улице Марии Ульяновой. К этому времени Копьев уже вступил в Союз художников России.

Вологда действительно дала ему спокойствие. Этот город как место работы для сложившегося художника хорош тем, что здесь чувствуется вневременная связь. В Вологде время как будто протянуто, оно несколько приостановлено, но ничего плохого в этом нет. Здесь другой темп жизни, здесь можно прямо в городе увидеть закаты и рассветы, в центре города услышать соловьёв, но при этом нет ощущения, что ты далеко от цивилизации, что ты в провинции. Когда я размышляю об этом, всегда вспоминаю площадку у памятника 800-летию Вологды. Вид в сторону Софии не менялся лет сто, именно за этими впечатлениями «протянутого» времени едут в наш город. Недаром Вологду хотели выбрать для своего творчества Василий Шукшин, Нина Садур и другие деятели искусства. Это идеальное место для того, чтобы спокойно работать, а по пути в мастерскую, как это мы всегда делали, можно решить все насущные вопросы, заглянув в нужные места и магазинчики. В мегаполисах придется ехать за какой-то мелочью на другой конец города, а тут всё рядом, тут никто и ничто не отвлекает от намеченной цели – работать и творить. И ещё: я сама никогда не ходила в мастерскую, когда там работал Михаил Васильевич, я делала это сознательно, потому что творец – композитор, писатель, поэт, художник – должен быть один в момент творчества. Конечно, можно было не ехать в Вологду, а ехать «за длинным рублём» в Москву – Копьёва неоднократно приглашали в столицу заниматься монументальной работой. В Уфе Михаил работал над картонами для флорентийской мозаики вместе с художником-монументалистом Г. И. Опрышко – он оформлял станции московского метрополитена и приглашал Михаила на работу в Москву. Но… В Москве другой ритм, тут нужно думать, в первую очередь, не о себе, а о том, где взять средства, чтобы прокормить семью. Художнику в большом городе тяжело.

Как только ни называют творческий метод Копьёва – и фантастический реализм, и неоромантизм. Как вы для себя определяете его творчество? И говорил ли Копьёв при жизни, к какому творческому методу он себя относит?

Вопрос про творческий метод по-своему интересен. В начале 90-х Михаилу позвонил доктор искусствоведения Михаил Соколов с предложением встретиться и написать статью. При встрече Михаил Николаевич сказал: «Я посмотрел вашу выставку в ЦДХ. Я знаю в провинции лишь несколько интересно работающих художников – Андрея Поздеева из Новосибирска, Вячеслава Калинина из Подмосковья и вас, Михаил Васильевич». Потом Михаил Соколов написал статью в газету «Деловой мир», позже – в альбом произведений Михаила (1997). Соколов и Копьев всю жизнь поддерживали дружественные связи. Соколов писал о том, что в творчестве Копьева «оживают традиции русского модерна и символизма, обновленные сюрреальной фантазией». Искусствовед Станислав Айдинян, неоднократно выступавший на вернисажах Михаила Копьева, говорил о том, что в творческой линии художника нет ничего советского, несмотря на то, что он вырос и учился в советское время. Наверное, он по-своему прав: Копьёв находился на стыке двух диаметрально противоположных эпох и моментально был вынужден «перепрыгнуть» из одной эпохи в другую.

Игорь Шайтанов, выступая на открытии выставки в Доме-музее Н. В. Гоголя, также говорил о том, что реальность в картинах М. Копьева стыкуется с нереальными обстоятельствами, которые сначала кажутся нам непривычными. По мере того, как ты погружаешься в суть картины, возникает ощущение, что виртуальная реальность начинает оживать, в своем воображении зритель как бы «достраивает» картину. Стоит отметить, что Михаил Васильевич не рисовал с натуры – за редким исключением, когда его просили создать чей-то портрет. Тем не менее, персонажи картин взяты из окружающей действительности – это реальные люди.

Искусствовед Михаил Соколов определил этот метод как магический реализм. Хорошим примером применения этого метода является портрет Велимира Хлебникова. Прижизненных портретов Хлебникова практически не существует – воображение Копьёва погрузило Хлебникова в молчаливое созерцание где-то в пути.

Манера письма Копьева – классическая. Если и есть в творческом методе художника элементы магического реализма, то они очень деликатные, ненавязчивые, просвечивающие сквозь мелкие детали. Согласитесь, так иногда бывает – нас посещает ощущение лёгкой нереальности происходящего. Это чувство может возникнуть в старых зданиях с чугунными перилами, с другим ритмом ступеней. И человека будто «отбрасывает» на мгновение в другое столетие. Такое ощущение есть в «Золотом якоре», в здании университета на Орлова. Это не прошлое, но созданное нами мироощущение прошлого, которое порой открывает тебе глаза на какие-то современные вещи и вопросы.

После «перестройки» 1990-х внезапно открылось пространство творческой свободы, такой ожидаемой, но такой устрашающей. Эту свободу в творчестве все поняли по-своему: кто-то бросился писать «обнажёнку», кто-то «копался» в появившемся разнообразии тем и уходил с творческого пути, так и не определившись. Но точно могу сказать, что Михаил Копьёв воспользовался этой свободой на двести процентов. Он оставил после себя гигантское наследие и графических, и живописных работ.

Его творчество наполнено самыми разнообразными тематическими картинами – здесь евангельские, библейские сюжеты, исторические портреты, портреты деятелей культуры, писателей, композиторов; сюжетные произведения. Отдельно и на протяжении всего творческого пути Михаил занимался редким жанром анималистики, – он работал в Московском зоопарке, заповеднике Аскания-Нова, национальных парках ЮАР.

Михаил Копьев владел всеми видами техники рисования – пастель, акварель, уголь, тушь, итальянский карандаш.

Сложностей в жизни Михаила Васильевича хватало всегда. В 1993 году его ударил автомобиль, у Копьёва долгое время была сломана правая, рабочая рука, стоял аппарат Елизарова. Миша вообще боялся, что не сможет вернуть былую работоспособность правой руке и начал рисовать левой. В мастерской есть рисунки левой рукой, в частности, автопортрет. Сразу и не скажешь, что написание вызывало какие-то трудности, преодоление себя. Позже, когда правая рука хорошо срослась, он забросил затею рисовать левой.

В фильме на Фабрике звучит фраза: «Картины должны быть дружественны, они должны любить человека. Вот смысл ещё не определён, а она к тебе уже относится по-доброму». Вы, наверное, не раз следили за процессом создания произведения. Как это происходило?

Я думаю, что это высказывание Михаила Васильевича имеет очень обобщённый смысл, это можно сказать и про Васнецова, и про Левитана... Это «незлой» мир, в отличие, например, от фантасмагории Уильяма Блейка. Да, есть художники, которые ставят себе цель – запугать, затянуть в депрессивное состояние. Но есть другие, готовые к доброжелательным чувствам, к иронии, к искренности. Вспоминается Босх – он же не старается нас напугать, нам порою и смешно, когда мы видим просачивающуюся сквозь полотно иронию художника.

Фраза Михаила Васильевича про «дружественность картин» на начальной стадии их создания – это, наверное, впечатления детства. Копьёв, как мне казалось, всю свою жизнь считал, что мир его любит, и не только его – вообще мир любит человека, вселенная нас любит.

Я очень трепетно отношусь к чужому творчеству, боюсь обидеть. Копьев тоже всегда выступал так ювелирно, аккуратно, пытался вытянуть из каждого человека всё самое хорошее и вообще сделать незаметными какие-то его ошибки, обладал удивительной деликатностью. Человек большого таланта всегда чувствует меру своего таланта. Талантливый человек не бывает жадным, он всегда пытается поделиться собой. И в своих произведениях, и в человеческой жизни.

Я рада, что творчество моего мужа попало в другое информационное пространство. FABRICA – очень важное, новое и интересное место в городе. Благодаря этому пространству творчеству художника придается другой смысл.

Ольга Лескова

Поделиться
Плюсануть
Класснуть